Могила Милены, матери Джулиана, формально находилась в семейном мавзолее Крайпарт. Однако её разместили настолько далеко от остальных, что это место правильнее было назвать окраиной.

Изначально женщину вообще не собирались хоронить на территории главного поместья. Орнн Крайпарт, возглавлявший семью в те годы, яростно возражал. Но Обен настоял, что в этом вопросе не уступит, и силой добился своего.

— Мавзолей огромен, а её всё равно засунули в самый дальний угол. Амбар размером с дворец, а сердце — с просяное зерно.

Могила Милены оказалась такой маленькой, что выглядела тесной даже для покойника.

Могила лишь формально находилась в границах владений Крайпарт. Казалось, семья намеренно сделала всё, чтобы она не выглядела частью родового кладбища.

— М-м…

Осматривая могилу, я почувствовал, как в груди поднимается глубокая тоска.

Подобное ощущение уже возникало однажды.

Чувство, совершенно несовместимое с Джулианом.

Но оно продержалось недолго.

Эмоция попыталась подняться, но словно оборвалась и растворилась в личности, которую я называл собой.

— Вообще-то я не собирался сюда приходить…

Фраза невольно сорвалась с губ.

— Простите. Возможно, мне придётся воспользоваться одной из оставленных вами вещей.

Для восстановления Сомбры требовалась реликвия Милены. Точнее, Камень души, вставленный в её ожерелье. Пользоваться вещью покойной без разрешения было неправильно.

Пусть тело, которым я владел, принадлежало её сыну, чувство вины всё равно не исчезало.

Я положил на могилу принесённый цветок.

— Пожалуйста, простите меня. Нет… можете и не прощать.

Я хотел попросить прощения, но в последний момент слова сами изменились.

Похоже, так проявлялась личность Джулиана — его желание хотя бы ещё раз увидеть мать, даже если она стала бы его осуждать.

— Молодой господин Джулиан, господин Геранд пришёл в сознание.

Пока я стоял у могилы, подошёл слуга из главного поместья Крайпарт.

Я кивнул и направился обратно.

***

Когда вошёл в комнату старшего брата Геранда, его лицо выглядело настолько ужасно, что я ненадолго потерял дар речи.

Со временем отёк только усилился. Черты почти невозможно было узнать, а вокруг глаз расползлись тёмные синяки.

«Его избили основательно».

Орнн действительно был опытным рыцарем. Даже калечил людей со знанием дела.

— Выглядите отвратительно, старший брат. Думаю, даже бродяги из трущоб не доходят до такого состояния.

— Д-да… Наверное.

Возможно, при виде его лица от меня ожидали тёплых слов.

Вместо этого вырвался короткий смешок, почти насмешка. Геранд слегка вздрогнул.

— Так зачем ты приехал в главное поместье?

— Забрать вещь, которую оставил у вас.

— Оставил?.. Ах…

Поняв, о чём речь, Геранд вздохнул и велел слуге принести нужное.

Через несколько минут на стол поставили дорогую шкатулку.

— Ты говоришь об ожерелье Милены. Вот оно… Кх.

Геранд болезненно поморщился и тихо застонал.

Мне было искренне жаль его, но «Непроницаемое лицо» не позволило чувствам проявиться.

Сохраняя равнодушный вид, я подошёл к шкатулке и открыл крышку.

Внутри лежало красивое ожерелье с Камнем души в центре.

Именно та вещь, которую я оставил.

— Благодарю, старший брат Геранд.

— Н-не за что. Мы ведь… ну…

Он явно хотел сказать: «Мы семья», но в последний момент замялся.

— Кстати, что стало с орхидеей, которую я вам оставил?

— Орхидеей?

На лице Геранда отразилось полное недоумение.

— С растением в горшке.

— А-а…!

По реакции всё стало понятно.

Он забыл.

Орхидее не требовалось много воды, но без заботы и внимания она всё равно не расцветёт.

Разочарование оказалось настолько сильным, что я не сумел его скрыть даже словами.

В моём прежнем мире выращивание орхидей было довольно обычным хобби. Здесь же всё обстояло иначе.

Почему?

Любой, у кого хватало денег ухаживать за растениями, скорее всего, был дворянином. А дворяне предпочитали создавать целые ботанические сады, а не заботиться об одном горшке.

— Прости.

Геранд извинялся, морщась от боли. Даже мне он показался жалким.

— Ничего страшного. Вы и так хорошо справились, старший брат.

— П-правда?

Я кивнул, и он с облегчением выдохнул.

— …Спасибо, Джулиан.

— За что?

— Джошуа рассказал. Если бы не ты, сэр Орнн мог избить меня до смерти…

Голос Геранда стих. Наверняка ему самому было горько произносить подобное.

Орнн приходился ему родным дедом, но обращался с внуком с чудовищной жестокостью.

— Благодарить меня не нужно. Вы сохранили мои вещи, разве нет?

— Но…

— Это пустяк.

И действительно пустяк.

Я оказался на тренировочной площадке случайно. А вмешаться пришлось лишь потому, что Сомбра едва не вышла из-под контроля.

— Всё равно хотел поблагодарить.

Я подавил усмешку, встал и забрал шкатулку.

— Берегите себя. Провожать меня не нужно.

— Нет, раз уж ты приехал, я должен… Кх!

Геранд попытался подняться, но от боли тут же рухнул обратно на кровать.

— Если кто-нибудь вас увидит, решит, что это сделал я. Отдыхайте.

— …Хорошо. Спасибо.

На самом деле это я был ему благодарен.

Он сохранил ожерелье и не позволил никому обнаружить Камень души.

Оставив Геранда, я покинул главное поместье.

Желание немедленно вылечить Сомбру было сильным, но пытаться сделать это здесь — настоящее безумие.

***

Вернувшись домой, я сразу заперся в кабинете и открыл шкатулку.

Перед глазами появилось ожерелье с Камнем души.

Первой отреагировала Сомбра.

В отличие от камня Иделя, эта реликвия вызвала у неё настоящий интерес.

Однако позволять тени наброситься на ожерелье я не собирался.

— Это память о человеке. Обращайся с ней уважительно.

Щёлкнув пальцами, я оттолкнул облепившую шкатулку Сомбру. Ослабленная тень потеряла форму и растеклась, словно вода.

Без полноценного восстановления она могла рассыпаться от одного движения.

Отодвинув существо в сторону, я осторожно принялся извлекать Камень души из оправы.

«Главное здесь не камень, а само ожерелье».

Когда самоцвет отделился, я бросил его Сомбре.

Тень радостно обволокла Камень души и начала кататься с ним, словно ребёнок с конфетой.

От настолько наивного поведения я едва не рассмеялся.

⇒ «Сомбра» поглощает Камень души.

Появилась знакомая надпись.

⇒ «Сомбра» считывает воспоминания, содержащиеся в Камне души.

— Что это?..

Перед глазами замелькали странные образы.

В другой ситуации видение могло бы напугать, но я сумел сохранить спокойствие, пока окружающая сцена менялась.

***

Новое место удивительно напоминало главное поместье Крайпарт, которое я только что покинул.

«Нет. Это оно и есть».

Мебель стояла немного иначе, однако сомнений не оставалось.

Когда я это понял, мимо прошла сереброволосая женщина со знакомым ожерельем на шее.

«Это…»

Грудь сдавило щемящее чувство. Гораздо сильнее, чем у могилы Милены.

Неужели эта женщина…

— Милена, может, хватит? Теперь уже ясно, что твои слова были не просто северным суеверием.

Я оказался прав.

«Милена».

Мать Джулиана.

Значит, Сомбра показывала воспоминания, сохранённые в её Камне души.

Но как это возможно?

Говорившим мужчиной был нынешний глава рода Крайпарт — Обен.

Он выглядел значительно моложе, поэтому поначалу его было трудно узнать.

— Если продолжишь, твоё тело окажется в опасности. Демоническая энергия разрушает человека изнутри!

Демоническая энергия?

Услышав слова Обена, я снова посмотрел на Милену.

Только теперь заметил: женщина не просто носила ожерелье, а держала кого-то на руках.

«Младенец?»

Совсем маленький, ещё не отнятый от груди ребёнок.

Глаза почти не открывались.

Долго гадать не пришлось.

Это был я — Джулиан Крайпарт Фрейсон.

«Источник всех бед?»

Или, наоборот, причина, по которой мне позволили продолжить жить?

Смешанные чувства закрутились вихрем, пока я рассматривал лицо младенца.

В руках матери он выглядел спокойным, но тело было пугающе маленьким, а кожа — мертвенно-бледной.

«Он умирает».

Без сомнений.

Маленький Джулиан находился при смерти.

Но если бы он умер тогда, нынешнего меня не существовало бы.

— Если я ничего не сделаю, ребёнок погибнет.

— Значит, такова воля природы.

Как будущий отец вообще мог произнести подобное?

Моё мнение об Обене в тот же миг рухнуло на самое дно.

— Обен, ты ничем не отличаешься от остальных имперских дворян.

— Можешь говорить что угодно, только остановись. Посмотри на Джулиана. Он настолько слаб, что удивительно, как ещё дышит.

Обен торопил её, будто за ними кто-то гнался.

— Ты сможешь родить другого ребёнка. Но если погибнешь сама…

— Какие ужасные слова. Думать подобное ещё можно, но произносить вслух ты не имеешь права.

— Хорошо, называй меня чудовищем. Только прекрати очищать демоническую энергию. Ты сама уже едва ходишь!

Милена улыбнулась в ответ на его тревогу и коснулась ожерелья.

Красный камень, который в Империи тогда ещё даже не имел названия, начал вливать демоническую энергию в её тело.

— Пожалуйста…

— Это мой ребёнок. И…

Несмотря на мольбу Обена, Милена не остановилась.

Она втянула значительный объём энергии из Камня души, очистила её в собственном теле и передала младенцу.

— …твой.

— Милена…

Демоническая энергия, лишённая злобы и осквернения, вошла в тело Джулиана.

На бледном лице постепенно появился цвет жизни.

«Материнская любовь».

Во мне поднялась буря чувств.

В то же мгновение я понял нечто важное.

Почему Джулиан, известный в истории злодей, оказался подходящим «Сосудом Короля демонов».

Почему управление демонической энергией всегда давалось ему настолько естественно.

«Всё началось здесь».

Когда младенец ожил благодаря поглощённой энергии, над его головой появилась небольшая надпись, которую видел только я.

⇒ Получена новая черта: «Сосуд Короля демонов».