— В конце концов, я могу разобраться сам.

Услышав уверенные слова Джулиана, Дантес понял, что всё идёт плохо.

— Ч-что вы имеете в виду?

В его дрожащих зрачках отражался мужчина с узкими глазами и широкой улыбкой.

Лицо не выражало эмоций, голос оставался спокойным.

— Именно то, что сказал.

Но последующие слова оказались куда страшнее улыбки.

— Господин Дантес, разве вы не должны знать своё место? Я ведь уже предупреждал.

По спине неприятно потёк холодный пот.

Угроза, произнесённая безразличным тоном, звучала совсем иначе, чем обычное запугивание.

— Для начала улыбнитесь.

— Ч-что?

Неожиданное требование выбило Дантеса из колеи. Он был настолько напряжён, что ответ прозвучал жалко. Джулиан с улыбкой навис над ним, словно хищник над добычей.

— На нас смотрят. Кажется, с господином Дантесом хотят поговорить.

Он тихо рассмеялся и перевёл взгляд на толпу.

Дантес машинально посмотрел туда же.

Несколько женщин махали рукой.

— Мы тоже хотим увидеть фотографии господина Дантеса!

— Может, обменяемся снимками?

Обычно он рассмеялся бы и подошёл.

Детский тон.

Простоватое веселье.

Но теперь всё раздражало.

— Эм… ну…

— Вы не слышали?

Хотя Дантес не видел Джулиана сбоку, он легко представлял, как улыбка того становится шире.

Он видел её много раз.

Но воспоминание почему-то расплывалось.

Когда спина была мокрой от пота…

Ах.

Джулиан велел отвечать с улыбкой.

Как всегда.

— А… простите. Сейчас у меня срочный разговор с господином Джулианом. Давайте немного позже.

— Правда?

Женщины расстроились.

— Не говорите так. Боюсь, никто кроме господина Дантеса не оценит изящество этих фотографий!

— Именно!

«Я бы тоже хотел уйти».

Но возможности не было.

— Прошу простить, мадемуазель. Господин Дантес обсуждает со мной важное дело.

Мадемуазель.

— Не могли бы вы ненадолго оставить нас? Искренне прошу.

Хотя в мыслях Джулиан напоминал гильотину, внешне он оставался красивым дворянином.

От столь учтивого обращения женщины покраснели, застенчиво кивнули и направились к другим гостям.

— Вернёмся к теме.

Когда люди отошли, Джулиан продолжил:

— Теперь, когда мотив слухов понятен, следует решить вашу дальнейшую участь, господин Дантес.

Дантес невольно сглотнул.

Тон был вежливым, внешность мягкой, но по позвоночнику пробежал холод.

***

По оригинальному сюжету Уберон при помощи Ордена Рассвета становился главой рода. Затем амбициозно расширял влияние Хайникс, присоединяя соседние земли. Дантес лишался территории, клялся отомстить и отдавал душу Тенелону.

В итоге он превращался в трёхрогого демона и полностью подвергался Метаморфозе красных рогов.

«Как я мог забыть?»

Хотя изменило бы воспоминание хоть что-нибудь?

Оригинальная история, в которой Тенелона убивал Святой Меч, уже не имела значения.

Пинтель, который должен был погибнуть, был жив.

Я занял место Чёрного Рыцаря.

Защищал Пятицветного Гения.

Лично наблюдал смерть Айдена.

История о том, как Джулиан в конце уничтожает Орден Рассвета, больше не существовала.

«Хм».

Я незаметно оценил Дантеса.

От прежнего спокойствия не осталось следа.

Его лицо побледнело, а аура окрасилась Цветом страха.

«Убить его?»

Он действительно пытался вмешаться в мою жизнь при помощи слухов.

Но убийство всё ещё пугало.

Не сам поступок.

Страшило, что произойдёт с разумом, если я начну делать это без колебаний.

Однако в нужный момент следует действовать решительно.

Нет ничего ценнее собственной жизни.

— Господин Джулиан, выслушайте меня.

Когда я собирался продолжить разговор, Дантес поспешно схватил за руку.

Он дрожал, но будто принял решение.

Провёл пальцами по бокалу с шампанским.

Раздалось слабое гудение.

«Сейчас? Зачем?»

Действие показалось странным, но опасности я не почувствовал.

— Говорите.

— Да, я распространял слухи. Но никогда не стремился убить вас.

Верилось с трудом.

У Дантеса не было причин оставлять в живых Джулиана, знавшего его секреты.

— Поэтому по поводу этого дела…

— Вы понимаете, что просто забыть всё я не могу?

Улыбаться в лицо и бить в спину — обычное дело для дворян.

Ради выгоды.

Связь с Дантесом как членом Ордена Рассвета должна была закончиться здесь…

— А-а-а-а!

Посреди разговора зал пронзил крик.

«Что?!»

Я резко оглянулся.

Некоторые дворяне, ещё недавно улыбавшиеся и обменивавшиеся снимками, падали один за другим.

— Ч-что это?!

— Что внезапно произошло?!

Люди запаниковали.

«Нападение?»

Нет.

Благодаря почти нечеловеческому зрению Джулиана я не заметил никаких летящих атак.

Если бы действовала магия, Предвидение отреагировало бы.

Значит…

«Яд?»

Я немедленно прикрыл нос и рот платком.

Даже без запаха и видимых признаков опытный отравитель способен создать бесцветный яд.

Сначала нужно было задержать дыхание.

«Неужели…»

В хаосе я начал искать Пинтеля.

Может, не сумев точно определить виновника, он решил убить всех подозреваемых?

«Неужели пошёл на настолько радикальный шаг?»

— Стража! Помогите упавшим!

Но Пинтель выглядел растерянным и одновременно быстро наводил порядок.

Это не он.

Значит…

«Третья сторона».

Кто-то осмелился устроить нападение в месте, полном дворян.

Либо невероятно наглый.

Либо уверен в навыках.

«Разговор с Дантесом придётся отложить».

Я повернулся.

— Господин Дантес?

Его не было.

Куда исчез?

— Ч-что вы делаете?!

— А-а-а-ргх!

Снова раздался крик.

На этот раз в нём не было прежней растерянности.

— Этого не может быть, Гурен! Ты напугал меня, когда упал!

Отравленные начали подниматься, шатаясь.

Но их аура стала неестественной.

— А-а-а-а!

Люди двигались, словно куклы на нитях, и нападали на окружающих, как ожившие мертвецы.

Кулаки.

Зубы.

Чистые инстинкты превратили зал в настоящий хаос.

— Г-гурен! Что с тобой… Угх?!

— Что здесь происходит?!

— Господин Джулиан, вы целы?!

Пинтель поспешил ко мне.

Он был организатором и должен был управлять происходящим, но первым делом пришёл проверять меня.

— Похоже на яд.

— Согласен.

Он тоже прикрыл дыхание платком.

Похоже, имел опыт с ядами.

— Рад, что господин Джулиан не пострадал.

— Я не смешивался с толпой, поэтому избежал воздействия.

— Но яд, превращающий людей в упырей, я никогда… Кха!

На середине фразы Пинтель выплюнул кровь и опустился на одно колено.

«Что?»

Слишком неожиданно.

«Он поздно закрыл дыхание?»

Но почти не существовало ядов, способных так быстро подействовать на мага пятого ранга.

Значит, дело не в воздухе.

«Отравили еду».

Наконец появилась догадка о виновнике.

Это должен был быть человек, свободно владеющий ядами и способный незаметно проникнуть сюда.

«Аннари».

Аннари Ядовитая.

Указательный Палец «Шести Пальцев».

По поведению отравленных это был Кукольный яд.

Он позволял отдавать жертве простые команды.

С момента отравления преимущество переходило к Аннари.

Но теперь, когда вид яда известен, воздействию можно немного сопротивляться.

— Господин Пинтель, пустите ману по малым кровеносным каналам и поддерживайте непрерывное течение.

— Ха… ха…

Он не понимал, зачем это нужно, но начал глубоко дышать и выполнил инструкцию.

К лицу постепенно вернулся цвет, хотя боль не исчезла.

— Будет тяжело, но позаботьтесь об этом месте.

— Господин… Джулиан, куда вы?

— Нужно поговорить с виновником.

Я легко постучал по ножнам.

Пинтель кивнул сквозь боль.

Оттолкнувшись от пола, я выбежал из зала.

«Где она?»

Кукольный яд управлял отравленной целью.

Команды были простыми, однако обездвижить противника — почти гарантированная победа.

«Но для контроля нужна мана. Аннари должна быть поблизости».

⇒ Обострённое чутьё.

⇒ Предвидение.

⇒ Один росчерк.

По настройкам мана образовывала «нити», соединявшие владельца с жертвами.

После знакомства с методами Аурной эхолокации Захарда моё восприятие улучшилось настолько, что я видел эти нити в пустоте.

Если идти вдоль них, доберусь до Аннари.

«Пинтелю сейчас нельзя умирать. Нужно спешить».

Нить уходила за дверь впереди.

Я распахнул её.

Навстречу выскочили отравленные гости.

«Она заранее поставила их на охрану?»

Очевидная мера.

Я обнажил меч.

Мана пропитала Лунный камень, и клинок мягко засветился.

Бам!

Но ударить не пришлось.

Глухой звук свалил нападающих.

Их огрели по головам не обнажённым мечом, а ножнами.

Кто…

— Эм… господин Джулиан?

Отравленных обезвредил знакомый человек.

Ферн.