В самом сердце святого города Алтеи возвышалось Святилище Обрядов. Находившийся там верховный жрец Гарот отодвинул занавеску и посмотрел наружу. Вдалеке виднелась Арена Мириад — одна из главных достопримечательностей Алтеи.

— Ритуал уже начался?

— Да, верховный жрец.

Ответил последний из трёх бойцов Чёрной Цепи.

— Жрецы, находящиеся на месте проведения ритуала, сообщили, что принц Эульсис у них.

Выслушав доклад, Гарот отвёл взгляд от арены и посмотрел на подчинённого.

— Остальные верховные жрецы как-нибудь отреагировали?

— Пока нет.

Воспользовавшись своими полномочиями, Гарот тайно вынес «Начертанную Ложь» из Священного Чертога, где хранились реликвии Святого королевства.

Пока всё шло хорошо. Но чем дольше реликвия оставалась вне Священного Чертога, тем выше становился риск разоблачения. Поэтому молчание других верховных жрецов принесло Гароту облегчение.

Кто знает, какую лазейку они нашли бы, получив подобный повод.

Однако сегодня этим опасениям придёт конец.

— Не держите на меня слишком сильной обиды, принц Эульсис.

Именно мирная политика по отношению к Империи вознесла Гарота до нынешнего положения. Разве не естественно изо всех сил держаться за спасительную верёвку, не позволяя ей выскользнуть из рук?

А раз конец этой верёвки можно было вручить четвёртому принцу, Гарот просто обязан был это сделать. Эульсис всё равно находился далеко от престолонаследия. Погибнет он так или иначе — неважно, если Гарот сумеет извлечь выгоду.

— Есть ещё что-нибудь?

— Сообщают, что сопровождающие принца Эульсиса вступили в противостояние с нашими людьми.

— С ними разберутся Чёрная Цепь и этот мерзавец Идель.

Идель принадлежал к числу дворян, бежавших из Империи в Святое королевство.

Когда-то он служил в одном из высших имперских рыцарских орденов и, по слухам, обладал немалым мастерством.

— Вы доверяете этому человеку? После бегства он получил наставления Святого Меча и теперь следует за ним тенью.

— Я ему не доверяю. Зато доверяю мести, которая живёт в его сердце.

— Мести?

— Разве не ради неё он проигнорировал совет Святого Меча и по одному моему слову направился к месту ритуала?

Насмешливо отозвавшись об отсутствующем Иделе, Гарот вновь посмотрел на арену.

— Даже если Идель не победит Джулиана, это ничего не изменит.

Главное — успешно наложить внушение. Если заклинание сработает, сопровождающие, среди которых нет мага, уже не смогут его снять.

— План был завершён в тот миг, когда мы захватили Эульсиса и доставили его к месту ритуала.

На губах Гарота появилась коварная улыбка.

«Начертанная Ложь» требовала огромного количества духовной энергии, зато позволяла быстро и надёжно наложить заклинание, подчиняющее разум.

***

— П-почему ничего не происходит?!

Жрецы растерянно шептались, глядя на лавровый венец на голове Эульсиса, а я медленно обнажил Лунный Меч. Эффект Колокола Безмолвной Ночи длился недолго. Вскоре подавленная демоническая энергия вновь начнёт шевелиться.

До этого нужно было разобраться со всеми помехами. Я оттолкнулся от земли.

«Убить их?»

Решив жить в этом мире как Джулиан, я определил для себя несколько приоритетов.

На первом месте — собственная безопасность.

На втором — душевное здоровье.

Я по-прежнему старался никого не убивать без необходимости, но теперь уже понимал, почему порой это неизбежно.

Не успел я добраться до жрецов, как дорогу преградил Идель с обнажённым мечом.

Лязг!

Его клинок столкнулся с Лунным Мечом, рассыпая искры.

— Аура?

Выглядел он грубо, но мастерством явно не был обделён.

— Кх… кхх…

А вот силёнок ему не хватало.

Лунный Меч, окутанный лунным светом, вспыхнул ярче, заставив Иделя прищуриться.

— Может, отступите, пока ещё способны сохранить жизнь?

Настоящий Джулиан вряд ли произнёс бы подобное, но я заботился о собственном душевном здоровье.

Чем меньше людей придётся зарубить, тем легче будет выбраться отсюда без новых проблем.

— Забавный ты человек.

И тут я заметил улыбку Иделя.

У него есть ещё какой-то козырь?

Хотя он уступает мне в ауре, силе и фехтовании?

— Хм?

На краткий миг Идель убрал давление ауры с меча. Равновесие сил внезапно нарушилось, и меня повело вперёд.

В тот же миг он изменил угол клинка и направил остриё прямо мне в глаз.

«Это…»

Я резко извернулся и едва успел уклониться.

Ещё немного — и лишился бы глаза, а возможно, погиб на месте.

— Как и ожидалось от ученика Святого Меча. Отреагировал мгновенно.

На самом деле упомянутая Иделем реакция принадлежала не мне. Тело Джулиана двинулось само.

«Он освоил одно из учений Святого Меча».

Единый Удар Текучей Воды.

Техника, стремившаяся к естественному движению клинка, подобному течению реки. Её главная особенность заключалась в том, чтобы использовать силу противника, а не подавлять его грубой мощью. Джулиану такой стиль совершенно не подходил, поэтому Святой Меч никогда ему его не преподавал.

— В отличие от тебя, я не провёл время рядом с ним впустую.

Ободрённый успешной атакой, Идель перешёл в наступление.

Его фехтование не отличалось зрелищностью, но быстрые движения раздражали.

«Умно…»

Теперь он избегал прямых столкновений клинков.

Понимая, что уступает мне в силе, Идель изменил тактику: провоцировал атаки и выискивал открывающиеся бреши.

«Как же бесит…»

Чем дольше я сталкивался с Единым Ударом Текучей Воды, тем сильнее раздражался.

Нетерпение притупляло остроту моего меча и утяжеляло шаги.

Тук!

В итоге я даже не сумел отразить клинок Иделя, прорвавший одежду.

— Угх…

— Наконец-то твоё перекошенное лицо показалось наружу.

С издёвкой в голосе Идель вогнал меч ещё глубже.

— Учение Святого Меча и правда поразительно. За столь короткое время оно дало даже мне силу убить такого монстра.

В пронзившем меня клинке закипала аура.

— Похоже, ты ничему не научился, оставаясь рядом с ним. Неудивительно, что тебя изгнали с таким-то отношением.

— Именно… Поэтому я и недоволен.

Поднимавшаяся ярость была вызвана не болью.

Я схватился за меч, застрявший в груди, и посмотрел на Иделя.

— Так называемый Святой Меч отказался от своего титула, перебежал в чужую страну и стал обучать фехтованию мусор вроде вас. Какое разочарование.

Идель попытался выдернуть оружие.

— Н-не выходит?!

Клинок, вонзившийся мне в грудь, не сдвинулся ни на миллиметр.

Разумеется. Я позволил ему поверить в победу лишь потому, что у меня оставался козырь.

▶ Черта «Сомбра» заблокировала вражеский удар.

⇒ Эмоциональное напряжение достигло предела.

⇒ Проявилась уникальная черта «Открытые глаза».

Когда наши взгляды встретились, над головой Иделя дрогнула миражом аура страха. Не обращая на неё внимания, я сжал застрявший в Сомбре клинок. Обычный металл не способен выдержать ауру Лунного Меча.

А при проявлении «Открытых глаз» её режущая сила возрастала ещё сильнее.

Хрусть!

Меч Иделя разлетелся, словно стекло.

— М-мой меч… Кх!

Его растерянные слова оборвались, когда Лунный Меч в моей правой руке пронзил ему горло.

— Как думаете, почему Святой Меч обучил вас защитной технике вроде Единого Удара Текучей Воды?

Глядя, как Идель хватается за шею, пытаясь остановить кровь, я странно улыбнулся.

Вероятно, «Открытые глаза» раздували мои эмоции до предела.

— Защитное фехтование — искусство слабаков.

Я прекрасно понимал, что означал стиль, которому его обучили.

— Святой Меч и не собирался передавать вам ничего действительно ценного.

Из шеи Иделя продолжала хлестать кровь.

Одежда, похожая на мундир, уже полностью пропиталась красным, а под ногами растекалась багровая лужа.

— Похоже, Святой Меч неплохо разбирается в людях. Единый Удар Текучей Воды… Достаточно одного удара, и вы сами растеклись, словно вода.

Обычно я не стал бы так издеваться над умирающим, однако сейчас во мне кипела ярость.

— Кхр… кхл…

Выразить переполнявшие его чувства он уже не мог.

Кровь захлёстывала горло.

Вскоре он умрёт от потери крови. Не собираясь ждать, я направился к жрецам.

— И-и-и-и…!

Один из перепуганных священнослужителей попытался снять «Начертанную Ложь», но лавровый венец с головы Эульсиса не поддавался.

Похоже, во время ритуала реликвия закреплялась на носителе.

— Хм?

Пока я отвлёкся на жрецов, окружающая атмосфера странно изменилась. Возникло мерзкое чувство, будто вокруг зашевелились черви. Оставленные на арене кровь и слизь демонов начали стекаться к лежащему Иделю.

«Нужно добить его, пока не стало хуже».

Я развернулся от Эульсиса и снова подошёл к Иделю.

Его помутневшие глаза уже не могли сфокусироваться на моём лице.

Тук.

— Кх…

Лунный Меч вошёл прямо в сердце, и стон Иделя быстро стих.

Вины я не чувствовал. Он первым попытался меня убить.

Обычно после убийства меня охватывали бы страх и дрожь, но черта Джулиана «Непроницаемое лицо» и усиленные «Открытыми глазами» эмоции, похоже, уравновесили друг друга.

«…Герб?»

На левой стороне груди, у самого кончика Лунного Меча, блестел дворянский герб, встречавшийся лишь в Империи.

Он тоже перебежчик, как Святой Меч? Иначе откуда у него эмблема имперского рода?

«Какая разница».

И правда, какая?

Он уже мёртв.

Демонизация больше не начнётся.

Разве что его ненависть настолько велика, что способна притянуть остаточное сознание Демонического бога.

«Пора заканчивать…»

Бум!

Сначала я решил, что мне показалось.

Может, послышалось.

Бум!

Второй удар сердца оказался слишком отчётливым и разрушил наивную надежду.

Бум!

Идель совершенно точно был мёртв. И всё же его сердце вновь начало биться.

Кровь демонов, собравшаяся вокруг, слепилась в новое сердце. Плоть вытянулась и сформировала конечности.

Он воскресал, а на голове один за другим вырастали рога.

Три.

— Блять…

Это уже нелепость.

Неужели его ненависть была настолько сильна, что даже после смерти притянула остаточные мысли Демонического бога?

Ответ пришёл, когда демонизированное тело Иделя окончательно обрело форму.

На левой стороне груди всё ещё виднелся семейный герб — будто даже став демоном, он отчаянно стремился сохранить его.

Щит, крылья и меч.

Я уже видел эту эмблему.

«Если не ошибаюсь, некоторые выжившие представители уничтоженного тобой дома Хайранс недавно бежали в Святое королевство Фернанд».

Именно этот знак находился в списке, который старший брат Геранд принёс после моего превращения в Джулиана.

— Хе-хе.

Осознав всё, я не смог сдержать смешок.

— Джулиан, ну ты и сукин сын.

Понимая, что ругаю фактически самого себя, я рассмеялся ещё сильнее.

— Ч-честь… дома Хайранс…

Трёхрогий демон разлепил пасть, издавая скрежещущий, полный мокроты голос.

Его глаза забегали во все стороны, а затем остановились на мне.

— …Честь.

От человекоподобного чудовища хлынула готовая взорваться ненависть.

▶ «Обострённое чутьё» обнаружило вражескую атаку.

«Идёт».

Получив предупреждение, я первым нанёс удар Лунным Мечом, наполненным аурой.

Его режущей силе до сих пор не могло противостоять ничто.

Ни одна известная мне мощь не превосходила Лунный Меч, поэтому упреждающий удар всегда приносил победу…

Лязг!

Но вопреки ожиданиям клинок, наполненный аурой, не оставил на существе ни царапины.

Укреплённый панцирь трёхрогого демона отбил лезвие.

«…Ха-ха».

Увиденное заставило меня рассмеяться про себя. Начиная с трёх рогов, демоны получали имена и особые черты — так работала игровая система. Судя по первому столкновению, чертой Иделя было сверхупрочнение. Способность придавать телу твёрдость, превосходящую сталь.

Почему ему досталась именно такая черта, идеально противостоящая моему оружию, основанному на режущей силе?

«А ты как думаешь?»

Черты трёхрогих демонов напрямую зависели от ненависти, которую они носили при жизни.

Иными словами…

«Потому что он, блять, ненавидит меня всей душой».