— Этот орден действительно не более чем мусор.

После громкого заявления Джулиана над Вратами Почтения повисла тишина. Иначе и быть не могло. В Империи преступление против достоинства императорской семьи стояло на самой вершине законодательной пирамиды.

Назвать мусором награду, вручённую лично членом правящего дома, было всё равно что сказать:

«Мне надоело жить. Отправьте мою голову на плаху».

Даже человек с именем Джулиана не был исключением.

«Хм».

Признаюсь, для привлечения внимания требовалась сильная фраза.

Но изо рта вылетело нечто слишком сильное.

Блять!

«Увидел эту огромную толпу, подумал о мусоре — и слово само сорвалось».

Иными словами…

Я ошибся от нервов.

Блять!

До сих пор высокомерные выходки Джулиана хотя бы удавалось относительно контролировать.

Но назвать мусором награду императорской семьи перед таким количеством людей означало…

«Ха-ха. Улыбающийся Палач сам окажется под топором палача!»

Эта мысль снова всплыла в голове.

«Фух».

Зато внимание я привлёк идеально.

Оставалось понять, как выбраться из ситуации.

«И как мне перестать дрожать?!»

***

В его глазах невозможно было прочитать эмоции, а улыбка будто была наполнена презрением. Глядя на Джулиана, Осборн мысленно цокнул языком.

«Какова его цель?»

Церемония вручения ордена Королевского меча.

Огромная толпа.

Если Джулиан позволил себе настолько вызывающий поступок, у него наверняка был продуманный замысел. «Он бы не стал настолько нагло нарываться без замысла». Иначе подобные слова, почти равные прямому оскорблению императорского дома, невозможно было объяснить. Несмотря на огромную ценность награды и тяжесть преступления, Осборн не стал вмешиваться сразу.

Раз Джулиан чего-то желал, он сам продолжит.

Поэтому принц решил ждать.

— Возможно, я выразился слишком резко.

Голос Джулиана, усиленный магическим артефактом, разнёсся над площадью.

— Прошу не пугаться. Этот вопрос мы заранее обсуждали с Его Высочеством Осборном.

Обсуждали?

Осборн уже собирался спросить, о чём речь, но промолчал. Любопытство оказалось сильнее желания наказать за неуважение. Разумеется, если Джулиан перейдёт определённую границу, его немедленно арестуют. «Он ещё и просит не пугаться».

Всю площадь переполошили именно его внезапные слова.

— На самом деле существует человек, гораздо более достойный ордена Королевского меча.

Разговор снова вернулся к награде. Джулиан начал речь с упоминания того, кому орден подходил лучше. Неужели он собирался отказаться?

Снова?

И сделать это перед столькими людьми?

Плохой ход.

— Северный герой Захард, который сейчас находится в заключении.

Захард?

Осборн знал это имя.

Ещё до начала операции «Ломаем пальцы» Джулиан просил смягчить его наказание.

— Знаете ли вы, почему он оказался в тюрьме?

Осборн не помнил подробностей, но примерно представлял причину. К чему всё это? В глазах общества Захард был не героем Северного фронта, а дезертиром.

— Его посадили за то, что он был отцом.

У Осборна закружилась голова.

Не из-за того, что Джулиан пытался изменить общественное восприятие Захарда.

«Этот человек…»

Осборн смотрел, как Джулиан с магическим артефактом в руке обращается к толпе.

— На сына Захарда напал паразитический демон и превратил его в демона.

Улыбаясь, Джулиан умело управлял вниманием слушателей.

— Но Захард не бросил сына. Он решил собственноручно положить конец жизни ребёнка, ставшего чудовищем.

Куда приведёт эта история, уже становилось понятно.

— Ради этого он отказался от всех заслуг, накопленных за жизнь.

Джулиан потряс орденом Королевского меча на шее.

— Эта почётная награда изначально должна была принадлежать ему!

Почётная?

Только что он назвал её мусором.

Осборн не находил слов.

— Один из самых великих орденов Империи. Но Захард отказался от него. Он ушёл не ради спасения сына, а ради того, чтобы самому завершить его путь.

Едва заметное волнение в голосе Джулиана казалось особенно коварным, поскольку обычно он говорил почти без чувств.

Словно намеренно управлял настроением публики.

— Как солдата и рыцаря его следовало осудить. Но он поступил так, потому что был отцом.

По мере продолжения речи казалось, будто Джулиан держит чувства толпы на невидимых нитях.

— Поэтому я и назвал этот орден мусором.

На церемонии главным должен был быть Осборн, вручавший награду, а не Джулиан, её получавший.

— Насколько жалким стало бы это событие, если бы награду отдали недостойному, пока истинный обладатель гниёт в тюрьме?

Незаметно Джулиан оказался в центре всего внимания.

— Однако!

Голос прогремел над площадью.

— Так было лишь до вчерашнего дня.

Он повернулся к Осборну.

— По моей договорённости с Его Высочеством орден вернётся к достойному человеку.

Сейчас он наверняка заявит, что награду получит Захард.

— Именно Захарду.

Осборн встретился с ним взглядом.

Джулиан своими словами снова превратил принца в главного героя сцены, но сделал это полностью по собственному сценарию.

— Благодарю вас за великодушное решение, Ваше Высочество Осборн.

Он искренне и глубоко поклонился.

— Хлоп! Хлоп! Хлоп!

Толпа взорвалась оглушительными аплодисментами.

— Слава принцу Осборну!

— Слава Его Высочеству!

Заранее подготовив общественное мнение, Джулиан передал орден другому человеку так, что это не выглядело странным. «После такого уже не получится объявить, что он поддерживает меня». И всё же Осборн не чувствовал раздражения. До сих пор имя Осборна де Адратана ассоциировалось прежде всего с холодной рациональностью.

Для военного это было достоинством. Но для человека, которому предстояло завоевать сердца народа, — недостатком.

Сегодняшняя речь Джулиана создала иной образ: принца, способного проявить человечность, не теряя рассудительности. С этой точки зрения Осборн тоже многое приобрёл. «Истинный сотрудник „Закрытых Глаз“: сохраняешь нейтралитет и всё равно отдаёшь мне нечто, не запятнав репутацию». Под гром аплодисментов Осборн внимательно посмотрел на Джулиана.

Тот продолжал улыбаться.

«Тебя называют Императорской гончей, но хитрее лиса не сыскать». Пусть принц чувствовал себя переигранным, противиться происходящему не собирался. Осборн поднялся и пожал Джулиану руку. Аплодисменты стали ещё громче.

***

— Господин Джулиан, вы замечательно выступили. Подготовленная верхняя одежда… Кья-а-а!

Я стоял перед зеркалом в умывальной, когда услышал пронзительный крик служанки.

— Я оставил одежду там. Можете забрать.

— Ч-что? Ах, да! Благодарю!

Она схватила сложенное пальто, поспешно поклонилась и убежала.

«Сильно испугалась».

Когда дверь закрылась, я снова посмотрел на отражение. Из уголка рта Джулиана текла ярко-красная кровь. Но раны, нанесённые Клодом, здесь были ни при чём.

— Так сильно не понравилось слово «отец»?

Именно история об отцовской любви перед толпой вызвала эту реакцию.

— Ведёшь себя как капризный ребёнок. Почему тебя вообще так задевает подобное?

Я прополоскал рот водой и вытер лицо полотенцем. Если подумать, большего упрямца трудно найти. Сильное эго означает бескомпромиссность, но не настолько же!

— Фух…

Хотя боль немного успокоила сердце, всё ещё колотившееся после выступления. Безумная импровизация сработала, но не совпади она с настроением Осборна — моя голова могла бы слететь прямо на сцене. «Больше никогда не хочу проходить через такое». С этой мыслью я покинул умывальную.

— А.

В коридоре стоял знакомый человек. Обен Крайпарт — отец Джулиана и нынешний глава семьи. Рядом находился старый рыцарь Эхар.

— Гр-р-р…

Опять!

Успокойся, идиот!

— Я видел церемонию. И… слышал твою речь.

— Вот как. Благодарю, лорд Обен.

Я обошёл его, хотя было ясно, что он хочет продолжить разговор. Лучше не вступать в беседу, иначе кровь снова польётся изо рта. «И без того во рту вкус железа». Я понимал, что Обен хочет восстановить отношения отца и сына.

Но этот упрямый ублюдок внутри не собирался даже слушать.

Я не мог заставить его.

— Господин Джулиан.

Делая вид, будто не замечаю взгляда Обена, у выхода я встретил Лазлота.

— Господин Ферн пришёл в сознание.

— Вот как?

— Хотите навестить его прямо сейчас? Тогда я сообщу Болтушке.

Болтушке?

Он говорит о Майер?

Похоже, быстро сблизились.

— Да. Передай ей.

Ответив, я быстрым шагом покинул коридор.

Чувствуя взгляд Обена в спину, пришлось крепко стиснуть зубы, чтобы инстинкт Джулиана не заставил меня выхватить меч.