⇒ Проявилась уникальная черта «Открытые глаза».

— Я… вообще-то ещё говорю!

Треск!

Пол зала аудиенций раскололся, в стороны полетели каменные осколки. Джулиан, всегда державший глаза закрытыми, распахнул их, и из тела вырвалась чудовищная аура.

Каждое его слово пропиталось жаждой убийства.

Эта аура напоминала суровую зиму.

Джулиан и прежде вёл себя высокомерно в Ордене Рассвета, однако настолько неприкрытой жажды убийства ещё не показывал. Он словно вовсе не собирался скрывать враждебность, а клинок в его руке начал окрашиваться лунным светом.

Лунный Меч — главное искусство Джулиана.

Когда проявился прекрасный и смертоносный клинок, тусклый зал наполнился лунным сиянием.

— И-и-и…!

Фелхор, носивший звание монсеньора и уже однажды подавленный этим светом, побледнел и невольно отступил.

— Кхе… кхе.

Но сильнее всех это давление ощущал Айден. Под убийственной аурой Джулиана он начал кашлять, словно ему не хватало воздуха.

«Как и думала… чудовище остаётся чудовищем».

Наблюдая за Джулианом, Элеонора изумлённо цокнула языком.

Непревзойдённая, подавляющая сила.

Даже малой части этой силы, выпущенной без всякой маскировки, хватило, чтобы Айден начал задыхаться.

— Боже. Кажется, я немного увлёкся.

Поняв, что зашёл слишком далеко, Джулиан неловко улыбнулся и начал сдерживать разлившееся вокруг убийственное намерение. Элеонора сомневалась, что он остановился из заботы об Айдене. Джулиан не признавал власть Тенелона, но ради собственных целей явно притворялся, будто уважает её.

— Впечатляет, — произнёс Тенелон.

Даже за маской чувствовалась улыбка. Притворство Джулиана его, похоже, не беспокоило.

— Одной аурой ты подавил собравшихся здесь епископов и верующих.

Тенелон ценил всех епископов, но Джулиану доверял особенно сильно.

«Человек, чья сила сравнима с ненавистным ему Святым Мечом Хейденом Райхом».

Как и Тенелон, Джулиан пережил унижение от рук Святого Меча, но при этом сам обладал силой его ученика.

Иметь на своей стороне человека, способного владеть легендарным клинком Святого Меча, было поистине завидным преимуществом.

— Епископ Айден.

— Да, архиепископ.

— Вы создаёте копии рогов, как утверждает епископ Джулиан?

От мягкого тона Тенелона Айден вздрогнул и ненадолго опустил голову. Он нервно облизнул губы, а затем вновь поднял взгляд.

— …Да. Это правда.

— Это нехорошо. Вы действовали самостоятельно и создавали подобные вещи, ничего мне не сообщив.

«Так и есть».

Элеонора убедилась, что верно истолковала беспокойство Айдена.

— Но особенно меня это не тревожит, — с равнодушным видом продолжил Тенелон. — По сравнению с настоящим рогом, который создаю я, низкосортная реплика не представляет проблемы. Если такая подделка способна противостоять императорской семье, пусть существует.

Получив подтверждение, что Тенелон готов закрыть глаза на производство искусственных рогов, Элеонора едва заметно кивнула.

«Значит, он простит и опыты над простолюдинами?»

Она хотела поднять этот вопрос, но поняла, что смысла нет.

Обычная мораль здесь наверняка никого не интересовала.

— Он ставит опыты на простолюдинах, чтобы усовершенствовать реплики. Вы и на это закроете глаза?

Элеонора удивлённо взглянула на Джулиана.

Он снова произнёс именно тот вопрос, который собиралась задать она.

— Подданные империи, живущие по её законам, разделяют имперские идеалы. Если их использование укрепит Орден Рассвета, что в этом плохого?

Софистика, полная противоречий и чудовищного эгоизма. Ценности Тенелона оказались совсем не такими, какими Элеонора представляла себе идеалы Ордена Рассвета. Одновременно ей стало интересно, как Джулиан относится к простолюдинам.

Он вступил в орден ради силы.

Он отчаянно желал получить рог.

И всё же теперь он спрашивал, допустимы ли опыты над обычными людьми.

— Меня беспокоит лишь то, что искусственные рога оставят след, ведущий к нам, — ответил Джулиан.

Элеонора поняла: им двигало не сочувствие к простолюдинам, а желание защитить себя.

— Чем больше искусственных демонов появится, тем пристальнее будут следить за теми, кто ими пользуется, даже если никто не узнает о нашем участии. Каким бы умелым ни был епископ Айден, от всех разведывательных сетей не скрыться.

— Хм… верно.

— Поэтому от опытов над простолюдинами лучше отказаться, епископ Айден. Ху-ху.

Джулиан коротко рассмеялся.

В начале разговора Айден ещё мог спокойно обмениваться с ним колкостями, но теперь уже не мог сохранять невозмутимость.

— Для человека с прозвищем «Улыбающийся Палач» вы слишком сильно печётесь о жалких простолюдинах, епископ Джулиан.

Почувствовав, что разговор складывается не в его пользу, Айден попытался спровоцировать противника насмешкой.

— Я слышал, вы выращиваете орхидеи. Разве обычные люди для вас не дешевле этих цветов?

— Хе-хе. Как такое возможно?

— Если бы это было не так, вы не исполняли бы приказы империи вслепую, убивая её граждан.

Слова Айдена сочились злобой, но Джулиан демонстративно отвернулся, словно не счёл их достойными ответа.

Он явно не собирался реагировать на пустую провокацию.

И всё же Элеонора увидела, как едва заметно дрогнули его пальцы.

Неужели от гнева?

Или из-за раскаяния за убитых простолюдинов?

«Нет… не может быть».

Обе догадки были совершенно неверны.

Пальцы Джулиана дрожали совсем по другой причине.

«…Анжелика».

Упоминание орхидей напомнило о внезапной утрате Анжелики.

***

— Проклятый ублюдок…

Покинув монастырь Генмель, Айден сел в карету.

Он смотрел, как здание удаляется, а его бешено колотившееся сердце постепенно успокаивалось. На смену страху пришло раздражение.

Джулиан.

Айден испытывал облегчение оттого, что оказался подальше от этого чудовища. Одновременно он испытывал унижение из-за того, что тот помешал его исследованиям. Два несовместимых чувства смешались, и Айден не удержался от тихого проклятия.

«Хорошо, что Тенелон проявил снисхождение, но теперь продолжать опыты с репликами будет трудно».

Айден рискнул связаться с Орденом Рассвета, несмотря на преследование императора, исключительно ради мечты семьи.

Теперь работа на пути к этой цели временно остановилась, и Айден не мог не испытывать нетерпения.

«Нет. Эликсир из демонического рога можно создать позже».

Спешка приведёт лишь к провалу.

Раскаяния Айден не испытывал, но понимал: пока Джулиан наблюдает, дальнейшие эксперименты над людьми невозможны.

«Может, сделать решительный шаг?..»

Как бы ни хотелось избежать риска, другого выбора не оставалось.

Айден обратился к кучеру:

— Альфас Майенд.

Услышав имя, тот откинул капюшон и посмотрел назад.

— Ты сможешь уйти от преследования Крайпарт?

— Да. В дело вовлечена не вся семья, а те, кого Джошуа способен задействовать напрямую, уступают мне как минимум на один класс даже среди рыцарей.

На лице Альфаса появилась саркастическая улыбка. На коже ещё оставались следы крови.

— Тогда спрошу ещё раз. Ты всё ещё считаешь себя моим должником?

Альфас кивнул.

— Моя жизнь должна была закончиться на плахе, но милость господина Айдена спасла меня. Я никогда не забуду этот долг.

— Хорошо.

Довольный непоколебимым ответом, Айден улыбнулся.

— Тогда любым способом принеси мне голову Джулиана.

***

После предупреждения в монастыре Генмель массовое производство искусственных рогов должно было замедлиться.

Святой Меч и императорская семья, выслеживавшие Орден Рассвета, тоже узнают о репликах не сразу, а значит, я выиграл время.

«Проблема в том, что затаивший на меня обиду Айден может выкинуть какую-нибудь глупость».

Осмелится ли он действовать безрассудно?

Вряд ли нападение на поместье организовал сам Айден. Но ради мечты семьи этот человек без колебаний переступал любые границы человечности.

«После такого жёсткого предупреждения он не должен торопиться».

Айден был магом до мозга костей, а потому оставался непредсказуемым. И всё же инстинкт самосохранения должен был подсказать, что превращать Джулиана во врага опасно.

Тук-тук.

— Вы звали меня, господин Джулиан?

На следующее утро Лазлот вошёл в кабинет, и я перевёл на него взгляд.

— Проходите.

Я легко улыбнулся. Над его головой сразу зашевелился слабый фиолетовый оттенок.

Раньше я попытался бы успокоить его, но теперь понимал: небольшой страх делает Лазлота послушнее. Поэтому не стал обращать внимания.

— Ваш доклад о готовящемся нападении членов Ордена Рассвета очень помог. Если в будущем узнаете что-нибудь ещё, сообщайте немедленно.

— Да, господин Джулиан.

Но одного кнута для хорошей работы недостаточно. Иногда требовался и пряник.

— Лазлот, возьмите это перед уходом.

— …Что?

Он заметно напрягся, сглотнул и осторожно принял документ.

— Что это?

Читая документ, Лазлот задержал взгляд на крупной печати академии Байер внизу страницы.

— Разве это не… рекомендация для поступления в академию Байер?

— Да. Обещанное письмо.

— Обещанное?

— Разве я не говорил, что, если вы станете моим информатором внутри Ордена Рассвета, помогу детям из приюта получить шанс поступить в академию?

Называть их «низшими» было неприятно, но Джулиан наверняка выразился бы именно так.

Лазлот снова посмотрел на документ.

— Это подделка?

Адратанская империя была одной из великих держав континента и обладала огромной мощью. Образованию здесь уделяли особое внимание.

Академия Байер считалась лучшим учебным заведением империи, и желающих поступить туда всегда было бесчисленное множество. Даже знатные дворяне часто не получали места, поскольку к вступительным испытаниям допускали далеко не всех.

Поэтому подозрение Лазлота было понятно.

Подобные рекомендации редко удавалось заполучить даже великим домам.

— Вы намекаете, что я, Джулиан, подделал документ?

Я мог с уверенностью сказать: письмо было настоящим.

Недавно я исполнил поручение «Закрытых Глаз», прочитав специальную лекцию, и получил рекомендацию от заместителя директора Аллома Чорни.

— Н-нет, что вы! Как я мог…

— Рад слышать. Это письмо позволит детям из вашего родного приюта пройти вступительное испытание.

Молча выслушав, Лазлот встретился со мной взглядом.

В его тревожных глазах отражался узкоглазый Джулиан, совсем не похожий на благодетеля.

Хотя я всего лишь честно выполнял своё обещание.

— Выгляжу я всё-таки… пугающе.

— Простите?

— Ничего.

На этом я закончил разговор, поднялся и взял сюртук. Об академии Байер мы снова заговорили неслучайно. Сегодня там проходил практический экзамен, на котором мне предстояло работать инструктором.

«Хотя бы сегодня всё закончится».

С этой обнадёживающей мыслью я отправился в академию.

Но почему-то с каждым шагом ноги становились всё тяжелее.