Я вздохнул про себя и встретился взглядом с женщиной передо собой.

Лавандовые глаза Одвин пристально смотрели на меня, полные подозрения. Даже «серая дымка», парящая вокруг ее головы, указывала на «сомнение» — цвет эмоций, представляющий негатив.

Я догадался о причине. Должно быть, потому, что я не был похож на того Джулиана, которого она знала. 

— "Это потому, что моя речь слишком длинная…? Или из-за формальной речи?"

Нет, этого не может быть. Для Джулиана использование формальной речи было способом выразить эго и идентичность. Если уж на то пошло, отказ от формальной речи сделал бы его более подозрительным, чем он уже был. В конце концов, даже его мысли возникали в формальной речи, так что еще он мог сделать не так?

В чем же дело?

— Есть проблема?

Я не мог понять, в чем проблема. Решив, что молчание только усилит ее подозрения, я решил проявить наглость. В каком-то смысле бесстыдство было частью обычного поведения Джулиана, так что это не должно было стать большой проблемой.

— Нет, Джулиан... разве ты обычно не просто смотрел, ничего не говоря, а потом уходил?

Это...

Что этот парень думал о своем начальстве? Это озадачивало.

Но если проблема была в этом, то я чувствую облегчение. Это я еще смогу пережить.

— У меня был длительный перерыв из-за травмы. Я здесь просто из-за отчета.

— Правда?

— Да. Какие-то проблемы?

Я слегка усмехнулся и уклонился от вопроса. Мой ответ в стиле Джулиана заставил ее подозрения, как и ожидалось, исчезнуть.

— Я слышала, что ты повредил голову, но ты всё тот же.

Хотя услышать, что я «все тот же» было несколько успокаивающе, это также, как ни странно, разозлило меня.

Нет, я знал, что Джулиан, как задумано, не в своем уме, и я добросовестно играл эту роль, но слышать такую открытую оценку все равно было неприятно.

Никто из тех, кого я встречал до сих пор, не говорил этого напрямую.

Одвин, эта женщина, была неординарной. Тот факт, что она не стеснялась делать такие замечания в присутствии Джулиана, показал, что она не была обычным человеком.

— Тогда доложи. Были ли на вступительном испытании какие-нибудь полезные личности?

Она задала этот вопрос с серьезным выражением лица, возвращаясь на свое место.

Это был простой вопрос, поэтому я ответил сразу.

— Не было.

— Ну, я этого и ожидала. В конце концов, ты ученик святого меча, Хэйдена Райха, так что средние навыки должны казаться тебе смехотворными.

Одвин кивнула головой и откинулась на спинку стула, скрестив руки.

— И все же, должен же был быть кто-то с достаточными навыками, чтобы использовать его в качестве ученика. Несколько человек, по крайней мере.

— Их не было.

— А?

От удивления Одвин разжала руки и быстро наклонилась вперед, сидя на стуле.

— Что, прям ни одного человека?

— Да.

— Ни одного?

Я не мог сказать, сколько раз она задала этот вопрос, но мой ответ оставался прежним.

Я кивнул.

Одвин, видимо, с опозданием осознала ситуацию и постепенно открыла рот шире.

— Зачем ты это сделал?! «Закрытым глазам» сейчас нужна вся рабочая сила, которую они могут получить, даже если это всего один человек!

— Мы не можем просто принять любого посредственного человека только потому, что у нас не хватает рабочих. Все претенденты на этот раз не подходили для «Закрытых глаз».

— Но все же! Если бы мы взяли их в ученики и попробовали, кто знает, может, они смогли бы стать полезными!

— Это пустая трата времени. Даже должности учеников были слишком хороши для этих кандидатов.

Я коротко рассмеялся.

По правде говоря, это был смех от смущения.

Я дисквалифицировал всех, но не из-за навыков.

Это было сделано исключительно в моих личных целях.

И все же нельзя сказать, что даже должности учеников были для них слишком хороши.

Хоть это и было притворством, я чувствовал себя бессовестно.

— Ах......

Словно встревоженная, Одвин крепко сжала виски.

Тем временем я медленно подошел к ней и небрежно положил на стол лист бумаги.

Одвин с озадаченным видом подняла его.

— Что сейчас? Разве мы не говорили о вступительном испытании?

— Да, это также связано с ним.

— ... Что это?

— Я собрал здесь некоторые проблемы, которые обнаружил во время вступительного теста.

— Проблемы?

Одвин раздраженно спросила, как будто она смотрела на что-то раздражающее.

— Кандидаты сражаются с инструктором и после одобрения проходят собеседование, на котором окончательное решение принимает королевский секретариат. В чем проблема?

— Это метод спарринга.

— Метод спарринга?

Перед Одвин, которая в замешательстве наклонила голову, я изложил историю, которую подготовил заранее.

— Похоже, заявителям не хватает чувства осторожности. Еще до подачи заявления им определенно нужно знать, что представляет собой эксклюзивное бюро.

— Ну, если так говорит ответственный инструктор, то это, должно быть, правильно, но...

Одвин начала читать «Предложение по улучшению вступительного испытания», которое я ей передал.

По мере того, как ее взгляд опускался, выражение ее лица все больше и больше искажалось.

— ...При подаче заявки на вступительное испытание, в случае каких-либо несчастных случаев «Закрытые глаза» не несет ответственности?

— Да.

— Значит, ты хочешь увеличить интенсивность спарринга?

— Верно.

Я кивнул.

Вступительное испытание в «Закрытые глаза» имело множество ограничений.

Одним из правил было то, что инструктор должен был обеспечить безопасность абитуриентов во время экзамена. Естественно, было абсолютно недопустимо, чтобы кто-либо из абитуриентов был ранен или убит. Если бы такое несчастье произошло, ответственность всегда лежала бы на инструкторе.

— "Абитуриенты Академии Байер в тот день, должно быть, знали об этом правиле."

Но причина, по которой они испугались и отказались от испытания из-за моего замечания «Я убью вас», проста. Это потому, что человек, который это сказал, был я, «Джулиан Крайпарт Фрейсон».

"Неужели он правда нарушит правила?"

Даже если эта мысль изначально и приходила им в голову, воспоминание о количестве трупов, скопившихся под именем «Джулиан», заставляли их снова и снова сомневаться.

—

Это была авантюра, которую можно было использовать только в своих интересах.

Рассматривая каждое из предложений по улучшению, Одвин нахмурилась.

В конце концов она взяла бумагу пальцами и потрясла ею.

— Хорошо, я поняла. Я передам это в совет.

— Да, спасибо, командир Одвин.

— Но ты же не выбрал никого на этом вступительном испытании только из-за этого, не так ли?

— Конечно, нет. Таланты, собранные с помощью некорректного теста, совершенно бесполезны. Мы — эксклюзивное бюро королевской семьи, не так ли? Очернение этого благородного имени непростительно...

— Ах, поняла я, поняла!

Я небрежно пожал плечами, заметив, что ее лицо превратилось в гримасу.

Безумно брехлив, когда речь заходит о чем-либо, связанном с «королевской семьей». Это тоже была черта «Джулиана».

***

После ухода Джулиана в кабинете командира повисла тишина.

Откинувшись на спинку кресла, нынешний командир «Закрытых глаз» командир Одвин снова обратила свой взгляд на документы, оставленные Джулианом.

Документ представлял собой предложение по улучшению вступительного теста в «Закрытые глаза».

Обычно рядовой член не имеет полномочий делать так много, но положение Джулиана в «Закрытых Глазах» было несравненно выше, чем у обычного члена.

Проще говоря, он был прямо под самим командиром.

Вот почему такое предложение по улучшению было принято.

Более того, разве он не был дворянского происхождения, пусть и из боковой линии?

— Тем не менее, это не похоже на него — вмешиваться в правила таким образом.

Одвин с интересом посмотрела на документ.

Почерк Джулиана заполнил страницу до краев,

Но вся эта информация была лишь дымовой завесой, скрывающей одну важную возможность.

В конце концов, ключевым было одно.

"Ни при каких обстоятельствах «Закрытые глаза» не несет ответственности за любые произошедшие несчастные случаи............"

Если это новое правило будет применено, это буквально будет означать, что независимо от того, что произойдет во время вступительного испытания, преподаватель не будет нести ответственности.

Даже если кто-то умрет, находясь под защитой королевской семьи, он будет «невиновен».

Конечно, это не значит, что суть вступительных испытаний, проводимых до сих пор, изменится. В конце концов, большинство тех, кто подает заявку в «Закрытые глаза», — это либо падшие дворяне, либо простолюдины, способные сохранять политический нейтралитет.

У них нет власти, точнее, полномочий. Легко игнорировать жалобы таких людей.

— Джулиан тоже должен это знать. Так что настоящая цель этого предложения по улучшению должна быть в другом.

Одвин на мгновение закрыла глаза, чтобы привести мысли в порядок. Почему кто-то, кто обычно не интересуется правилами, вдруг представляет такой документ?

— Ах!

Затем она вспомнила один факт о «схеме», которая имела место во время вступительного испытания. Совет старейшин и семья Торсо сговорились сфальсифицировать этот вступительный тест.

Она сама примерно понимала ситуацию. Сидя на важной должности командира королевского эксклюзивного бюро «Закрытые глаза», даже если она не хотела этого слышать, всевозможные новости естественным образом лились рекой.

Когда ее мысли дошли до этой точки, кусочки головоломки в ее сознании сложились воедино, и она поняла, почему было подано это, казалось бы, бесполезное «предложение по улучшению».

— Это предупреждение.

Да, это было предупреждение. Предупреждение от Джулиана семье Торсо и Совету Старейшин.

— "Я вижу ваши планы насквозь. Если вы попробуете сделать то же самое снова, я не позволю сойти эту с рук, как в этот раз."

Поняв внутренние мысли Джулиана (?), Одвин немедленно позвала слугу, ожидавшего снаружи.

Вскоре дверь кабинета капитана поспешно распахнулась.

Она передала вошедшему слуге предложение, написанное Джулианом.

— Не мог бы ты передать это в совет?

— В совет?

— Да.

— Понял, командир Одвин.

Вежливо поклонившись, слуга взял документы и вышел из кабинета командира.

Глядя ему вслед, Одвин положила правую руку на подбородок и задумалась.

— "Он изменился после этой серьезной травмы."

«Джулиан Крайпарт Фрейсон», которого она знала, был ужасно жестоким воином с соответствующим уровнем боевого мастерства. Ни больше, ни меньше.

С леденящей улыбкой и прищуренными глазами, которые ничего не выражали.

Прочитать его эмоции было практически невозможно, но до сих пор это не имело значения.

Джулиан был всего лишь псом, преданно выполняющим королевские приказы.

Он исполнял приказы сверху, не испытывая никакого недовольства, - бесстрастный меч.

Но проблема в том, что у такой собаки появились свои собственные мысли.

https://tl.rulate.ru/book/108664/?ref=258040