Эйнхард Винн Солверн. Представитель «магического рода Солверн», одной из четырёх великих семей Империи, мысленно цокнул языком, глядя на серьёзную проблему перед собой. Джулиан Крайпарт Фрасон. Печально известный член рода Крайпарт, представитель «Закрытых Глаз», императорский Бешеный Пёс и Улыбающийся Палач явился к нему лично.

— Хм…

По правде говоря, Эйнхарда мало волновали слухи, называвшие Джулиана опухолью семьи.

Он придерживался идеи чистоты крови, распространённой среди магов, но не переносил этот принцип вслепую на людей, не принадлежавших к магическому миру.

«Маги велики».

Просто его взгляд на мир отличался от взглядов большинства. В прошлом маги Магической башни создавали заклинания, улучшавшие все стороны жизни. Им не приходилось протягивать руку к императорской семье и выпрашивать деньги на исследования. Не нужно было терпеть презрение дворян. Даже рыцари не смели смотреть на магов сверху вниз — скорее сами жили под их пятой.

Но времена изменились. Общество обрело устойчивые институты, появились великие рыцари вроде Святого Меча, и влияние магов постепенно сократилось. Эйнхард тосковал по прошлому, когда маги обладали большей свободой.

«Вернуть магам величие!»

Этой мыслью он жил.

«Сделать магов ещё величественнее!»

Поэтому вступление в Орден Рассвета казалось естественным. Пусть организация теперь называлась Новым Орденом Рассвета, руководили ею всё равно маги. Членство приносило Эйнхарду немало удовлетворения. Большинство высших чинов были магами. Как хозяин башни, Эйнхард расширял связи и черпал уверенность в поддержке других волшебников.

«Но почему?!»

Маги велики.

Они обязаны вновь обрести прежнее величие. Эйнхард жил этой верой и трудился на благо Ордена Рассвета, пока реальность не ударила его в лицо. Самой влиятельной фигурой Нового Ордена оказался вовсе не один из магов-архиепископов, а рыцарь Джулиан.

— Надеюсь на ваше содействие, монсеньор Эйнхард.

Появление этого чужака едва не заставило его поморщиться. Разумеется, он не показал недовольства. Эйнхард был всего лишь монсеньором, а стоявший перед ним Джулиан — епископом. Причём не обычным епископом, а фигурой, которую многие уже воспринимали как истинного правителя из тени.

— В просьбе господина Джулиана я не могу отказать…

Отказ означал бы, что его, так и не поднявшегося до высшего руководства, не просто выгонят из Ордена, а сотрут.

— Раз отказ невозможен, прошу сотрудничать. Просмотреть содержимое артефактов наблюдения не особенно сложно.

— …Как я уже говорил, сохранённые изображения доступны лишь людям, официально направленным императорской семьёй.

Эйнхард украдкой изучил лицо Джулиана.

— У вас есть документы или распоряжение? Без них мы не можем помочь.

— Монсеньор Эйнхард, разве я не прошу вас об одолжении?

Джулиан не отступил.

Наоборот, обращением «монсеньор» он ещё сильнее подчеркнул их общую принадлежность к Ордену Рассвета.

— Хм…

Эйнхард понял намёк. От него требовали изменить позицию, которой он до сих пор упорно придерживался.

Он тяжело вздохнул.

— Я понимаю, что господин Флюгель подвергся нападению, но…

Эйнхард легко догадывался, кто мог устроить засаду. В Магической башне стояло множество чар против незаконного проникновения. Но они не срабатывали на людей, тесно связанных с императорской семьёй. Иными словами, нападавший мог принадлежать не к прямому ведомству вроде «Закрытых Глаз», а к окружению самого императора.

«Блядь».

Эйнхард мысленно выругался.

Сотрудничать с рыцарем Джулианом было унизительно, но в рамках дел Ордена Рассвета это ещё можно было стерпеть.

Однако теперь речь шла о человеке императора. Подобную тему нельзя было поднимать бездумно.

— …Не могли бы вы дать мне время на размышление?

Сначала нужно выиграть время.

Эйнхард посмотрел на Джулиана, но тот сразу покачал головой.

— У меня тоже мало времени, господин Эйнхард. Если вы не поможете, придётся действовать иначе.

— Иначе… как?

На губах Джулиана появилась едва заметная улыбка. Она напомнила Эйнхарду об архиепископах Элеоноре и Пинтеле. О епископах и монсеньорах.

Если Три Цвета управляли исследованиями Магической башни, то остальные магические семьи служили её фундаментом. А среди епископов Ордена Рассвета было немало тех, кто держал этот фундамент на плечах.

— Хм…

Настал момент выбора.

Эйнхард внезапно ощутил иронию.

Чтобы доказать величие магов, нужно было перестать бояться императорской семьи. Нападение на Флюгеля давало достаточно вескую причину открыто занять такую позицию. Его гордость задевало лишь одно: вопрос поднял не маг, а рыцарь Джулиан.

— Пусть я и не желаю враждовать с императорской семьёй, обстоятельства всё сильнее подталкивают меня к этому.

Ух.

Пока Эйнхард тяжело вздыхал, Джулиан произнёс:

— Вернём магам величие.

Слова, заключавшие в себе его собственную веру.

— На мудреца Флюгеля напали.

Слова Джулиана опутывали его, словно змея. Эйнхард уже не мог отвести взгляд.

— Я стою перед вами не как рыцарь и не как член Ордена Рассвета, а как друг магов, господин Эйнхард.

Он улыбался, однако голос звучал весомо и торжественно.

— Вернём магам величие.

В обычной ситуации понимание, что Джулиан прочитал его сокровенные мысли, вызвало бы холодный страх.

Но сейчас Эйнхард словно оказался под чарами и повторил:

— Вернём… магам величие.

***

Разумный безумец.

Так я всегда оценивал Эйнхарда Винна Солверна. Он не пересекал последнюю черту, но ради возрождения славы магов был готов отбросить здравый смысл. В каком-то смысле его можно было назвать более человечной версией Айдена.

«Айден, значит».

Я вспомнил о нём, потому что артефактами наблюдения управлял род Донасьен.

Для просмотра записей требовалось согласие рода, причём дать его мог только нынешний глава семьи или официально назначенный наследник.

«Интересно, кто сейчас занимает эту должность».

С такими мыслями я направился в архив изображений. Ожидавший там человек оказался одновременно неожиданным и вполне закономерным.

— Почему вы пытаетесь просмотреть записи без официального разрешения?

Айлин де Донасьен.

Как и Джулиан, она происходила из боковой ветви семьи. И теперь ждала меня в качестве представительницы всего рода Донасьен.

— Ты?

Я не сдержал удивления.

Айлин была одной из главных героинь истории, но в игре так и не стала главой семьи.

— Что значит «ты»?

— Ничего. Поздравляю. Должно быть, ты приложила немало усилий, чтобы занять это место.

— Мне не показалось? Вы собирались спросить, почему должность получила женщина из боковой ветви, верно?

Я не стал ни отрицать, ни подтверждать.

— Просто так сложилось. Покровитель хорошо оценил мои способности и временно доверил мне обязанности главы, а старшие не возражали.

Хе-хе.

Айлин коротко рассмеялась.

— Это признание моих талантов. Ну как? Я доказала, что даже человек из боковой ветви способен подняться наверх.

Она явно ждала ответа, но я не собирался поддерживать этот разговор.

— Разрешение Эйнхарда у меня есть. Могу посмотреть записи за указанный промежуток времени?

На мгновение Айлин посмотрела так, словно хотела спросить: «Вы меня игнорируете?» Но прежде чем вспыхнуть, она прочистила горло и подошла к соседнему столу.

— …Что тогда произошло?

О нападении на Флюгеля знали лишь единицы, поэтому Айлин, похоже, ничего не слышала.

— На господина Флюгеля напали.

— На этого стар… то есть на господина Флюгеля?!

Она явно собиралась назвать его проклятым стариком.

— Пусть он это и заслуживает, но мне казалось, что его слишком трудно застать врасплох.

— Флюгель ненадолго оставил посох и отключил барьер. В тот момент он был беззащитен.

— Но всё равно… Как его состояние?

— Жизни ничего не угрожает. Ученица занимается лечением.

При слове «ученица» Айлин что-то вспомнила.

— Значит, Майер.

— Вы знакомы?

— Иногда встречались. Она совсем не похожа на обычного мага, поэтому бросается в глаза. Хотя талант у неё и правда выдающийся…

Кхм.

Айлин прочистила горло.

— Я пытаюсь сосредоточиться. Пожалуйста, не отвлекайте разговорами.

Сама же начала, мелкая.

— А.

Она коснулась металлической стихией зеркальной поверхности и запустила воспроизведение. Увидев изображение, Айлин удивилась.

— За интересующее время на верхний этаж, где находился господин Флюгель, поднялся только один человек.

— Кто?

Айлин указала на отражение.

На изображении был мужчина. Судя по мечу у пояса, рыцарь; на ножнах виднелась императорская эмблема.

— Этот человек…

Он не скрывал лица. Маска привлекла бы ещё больше внимания, поэтому узнать мужчину не составляло труда.

— Урухар.

Небесная Стража.

Один из элитных телохранителей императора.

Значит, заставить Флюгеля замолчать приказал сам император.