— И что?

В голосе Пинтеля не было ни капли сомнения.

Эти слова застряли в голове Герарда.

— Я не понимаю.

Даже если извращённое уважение исказило взгляд на мир, служить человеку, который возвысился на твоей собственной ошибке, было за гранью его понимания.

— Я и не прошу понимать.

Пинтель будто видел мысли насквозь.

— Неважно, способны ли вы меня понять. Я вообще не нуждаюсь в чужом понимании.

— Безумец!

Чем дольше длился разговор, тем сильнее Герарду становилось не по себе.

Ругательство сорвалось само.

Он собирался поколебать Пинтеля, но в итоге сам растерялся настолько, что едва сохранял спокойствие.

— Идиот, ты рехнулся?! Пинтель, которого я знал, не был настолько тупым!

Когда тот только вступил в Орден Рассвета, Герард видел в нём амбициозного мага. Не человека вроде Айдена, сознательно выбравшего неправильный путь, а исследователя, движимого чистым любопытством. Он не прибегал к жестоким методам и опытам на людях, а искренне пытался преодолеть собственные ограничения.

— До сих пор не понимаю, как такой человек вступил в Орден Рассвета.

Поэтому Герард насмехался.

Человек, который не отбрасывал мораль ради исследований, как Айден, добровольно шагнул в тайную организацию.

— Обещаю: если он попытается сбежать, я лично соберу отряд и заставлю его замолчать.

Даже когда над его бесполезным благородством издевались, решимость Пинтеля не дрогнула.

— Почему не проводишь опыты на живых, как Айден? Это принесло бы пользу и Ордену, и тебе.

Герард никогда не давал советов из добрых побуждений. Только издевался.

Ему доставляло удовольствие наблюдать, как упрямый маг однажды опустится, отбросит красоту, к которой стремился, и запачкается в грязи.

— Я не прошу понимать.

Голова Герарда внезапно опустела. Он вспомнил, почему Пинтель раздражал с самого начала. При первой встрече в Ордене Рассвета Герард был уверен: этот человек обязательно падёт. Но даже после встречи с Джулианом, когда казалось, что он окончательно сошёл с ума, Пинтель всё ещё следовал собственным убеждениям.

А в противоположность ему…

— Действительно жалкое зрелище.

В равнодушных глазах Пинтеля отражался уже не великолепный Герард Оклир из прошлого.

«Неужели по-настоящему сломался именно я?»

— Скрежет…

Сквозь потрескавшиеся губы донёсся неприятный звук зубов.

— Заткнись…!

Поддельный рог позволял использовать демоническую энергию. Герард протянул руку и начал собирать обратно кровь, разбросанную по полу. Грубо сгустившаяся жидкость приняла форму острого наконечника. Единственной рукой он направил кровавую стрелу на Пинтеля.

— Вжух!

Алый снаряд сорвался вперёд.

Но ещё до того, как он приблизился, магические лезвия перехватили его и рассеяли.

— А-а-а!

Вместо этого клинки Пинтеля вонзились в тело Герарда. С хриплым криком тот отшатнулся. Но унижение и ярость продолжали пылать в глазах, заставляя сделать шаг за порог.

Потом ещё один.

— Фух.

Пинтель вздохнул и поправил хват на посохе.

— Это, возможно, не будет полным ответом, но я всё же отвечу на ваш прежний вопрос.

Из голубоватого самоцвета на навершии потекла мана.

Пинтель внимательно проследил за ней и одним движением рассеял в воздухе.

— Пусть вы никогда не занимались магией, теперь каким-то образом способны её применять. Значит, должны понимать, что такое мана.

Продолжая шагать с яростью в глазах, Герард невольно прислушался.

После имплантации рога он понял демоническую энергию и вслед за ней начал ощущать природу маны.

— Мана обитает во всём живом и неживом. Она способна записывать происходящее, преодолевая пространство и время.

Герард остановился.

В воздухе перед ним скапливалась огромная масса силы. Магию Пинтеля называли «магией лезвий», потому что создаваемые формы напоминали кинжалы. Из-за малого размера их нельзя было назвать полноценными мечами, отсюда и прозвище. Но сейчас колоссальный объём маны начал делиться на множество настоящих клинков.

— Этого не может быть!

Даже магу пятого ранга трудно одновременно управлять столькими крупными сгустками.

Пинтель выполнял невозможное, и лицо Герарда исказилось от потрясения.

— Исследуя магию и оттачивая ману, я начал понимать кое-что ещё. Не до конца, но всё яснее.

Пинтель говорил будто сам с собой.

Герард не мог отвести глаз от висящих клинков.

— Мир разделён на множество ветвей.

— Что за чушь ты несёшь?!

— Изначально я должен был погибнуть при перевозке Камня души.

— Вжух!

Пинтель взмахнул посохом.

Один из клинков вонзился Герарду в колено.

— А-а-а!

Он закричал и зашатался, но Пинтель без всякой реакции отправил в тело ещё один меч. Крик почти превратился в визг и заполнил тюрьму. Лицо мага оставалось бесстрастным.

— Вы, наверное, не понимаете моих слов. Ведь я жив и стою перед вами.

— Ха… ха…!

— Честно говоря, я тоже не знаю подробностей. Но чем глубже изучаю ману, тем ярче становятся эти воспоминания. Я не могу утверждать наверняка. Однако…

Пинтель прервался и особенно твёрдо посмотрел на Герарда.

— Нет сомнений, что именно господин Джулиан подарил мне эту новую жизнь. Какая разница, называют ли его Чёрным Рыцарем?

— Гр-р-р…

Чем сильнее магия разрушала тело, тем больше демонической энергии поднималось изнутри.

— Когда вы внезапно начали колдовать, я решил, что использован какой-то трюк. Теперь вижу источник.

Тело Герарда стало искажаться и раздуваться, теряя человеческие очертания.

— Вжух!

Но Пинтель не собирался спокойно наблюдать.

— Давать противнику время в такой момент может только глупец.

Магия лезвий, достигшая уровня уникальной магии, обрушилась на Герарда водопадом.

— Кх… гр-р-р…

Пинтель посмотрел на остывающее тело и снова поставил посох перед собой.

— Я не выбираю цели так тщательно, как господин Джулиан.

Последний удар.

— Бух!

Огромный меч рухнул сверху. Герард, уже почти завершивший превращение, замолчал навсегда. Даже после смерти человека, который когда-то разжёг в нём жажду мести, Пинтель не проявил сильных эмоций. Он лишь думал, не помешает ли это плану Джулиана.

— Господин Джулиан… Чёрный Рыцарь…

Слова Герарда.

Они не породили сомнений в верности, но оставили один вопрос.

— В остаточных воспоминаниях маны Чёрный Рыцарь, оборвавший мою жизнь, определённо не был господином Джулианом.

Образ из памяти не совпадал с нынешним Чёрным Рыцарем.

— Но именно господин Джулиан показал новый путь человеку, который изначально должен был погибнуть.

Род Обрадин присягает тому, кто дарует цель.

В этих словах не было лжи.

***

— Прошу простить меня, господин Джулиан!

На следующий день я ухаживал за орхидеей в кабинете «Закрытых Глаз» после разговора с Колпараном, когда внезапно появился Пинтель и начал извиняться.

Что случилось?

Я спросил о причине и услышал подробности.

— Значит, Герард мёртв.

— Да. Простите.

— Это не ваша вина. Я сам не проверил, какими средствами побега он располагает, и не предотвратил их.

Я упустил очевидное.

Человек уровня Герарда наверняка имел козырь на случай заключения. Раз он умел строить планы, возможность захвата должен был предусмотреть.

— Последователи пока не знают о смерти. Они продолжат поиски.

Пока проблема не критична.

Главное — выиграть время до послезавтрашнего дня.

— Переговоры с епископом Убероном Хиникс тоже завершены. Мы можем начать операцию во время церемонии назначения епископов через два дня.

Я кивнул, подошёл к окну и посмотрел наружу. Наконец наступит этот день — день смерти Верховного понтифика и разрушения Ордена Рассвета. Возможно, союзники не желали полного распада организации.

Но я мог сказать уверенно:

«Она заслуживает уничтожения».

Ради моей безопасности.

— Хм?

Я собирался провести пальцем по лепестку орхидеи, когда Анжелика начала перетекать по руке к кончикам пальцев. Множество глаз уставилось в окно. Это не было случайной прихотью.

«Кожа покалывает».

Подобное ощущение возникало и раньше.

В Святом королевстве.

Заклятый враг Джулиана.

Всё его существо чувствовало: скоро он войдёт во дворец.

— Уже прибыл?

Горечь растеклась по языку, и слова вырвались вслух.

Пинтель повернулся.

— О чём вы говорите, господин Джулиан?

Я покачал головой, показывая, что ничего важного, и надел пальто.

Дрожь началась в руке и распространилась по всему телу.

— Похоже, в столице мы встречаемся впервые.

Воспоминание о лице учителя вызвало бурю эмоций. Святой Меч Хейден Райх. Благородный герой возвращался в столицу.