Эмоции захлестнули Урухара. Он хотел увидеть финал, пока у Чёрного Рыцаря ещё оставалось время. Недавний ответ героя фактически прозвучал как признание в смертельной болезни, и внутри поднялась настоящая буря.

— Чёрный Рыцарь…

С трудом справляясь с болью и нахлынувшими чувствами, Урухар заговорил. Он так проникся несгибаемой решимостью стоявшего перед ним человека, что даже не подумал вытереть слёзы.

— Можно задать вам один вопрос?

— Если смогу ответить — отвечу.

— Сколько вам лет?

Прежде Урухар никогда не интересовался возрастом Чёрного Рыцаря. Молод он или старше, чем кажется, — какая разница? Этот человек всё равно сумел всколыхнуть его сердце.

Благородные идеалы не нуждались в подробностях биографии. Пытаться взвешивать их ценность по возрасту или происхождению казалось ему неправильным. Но мысль о том, что внезапно появившийся столичный герой смертельно болен, всё изменила.

Поэтому он и спросил, даже если ответ мог повлиять на его восприятие героя.

— Зачем вам это? — недовольно спросил Чёрный Рыцарь. — Пытаетесь выяснить мою личность?

Урухар вздрогнул. Сам он ничего подобного не замышлял, но после этих слов понял, что вопрос и правда мог прозвучать подозрительно.

— Нет, я… Ай!

Он хотел махнуть рукой, однако рана, нанесённая Кикубадом, резко отозвалась болью. Пока Урухар прижимал ладонь к боку и тихо стонал, Чёрный Рыцарь холодно произнёс:

— Если смогу ответить — отвечу. Если нет — не стану.

Его позиция была предельно ясна. Он не собирался произносить ничего, что могло бы поставить его под угрозу.

«Кто он на самом деле».

Урухар и не хотел этого выяснять. Его интересовал только возраст человека, которого он считал смертельно больным.

Но отказ отвечать тронул его ещё сильнее. Словно Чёрный Рыцарь говорил: пусть время сметёт меня, как бурный поток, — неважно, останусь ли я в чьей-то памяти.

— На этом закончим.

Чёрный Рыцарь приготовился уходить. Бросив короткий взгляд на развалины поместья Фулкурна, он сделал первый шаг прочь.

— Урухар фон Эйнер.

Урухар, опираясь на дерево, с трудом поднялся. Чёрный Рыцарь вопросительно наклонил голову.

— Моё имя и род.

В ответ тот лишь молча смотрел на него.

— Мы так и не представились друг другу, вот я и решил сказать. Не придавайте этому особого значения.

— Возможно, это прозвучит невежливо, но своего имени я называть не намерен.

— Не нужно.

Урухар вытер кровь с губ.

— Я просто захотел представиться. Вот и всё.

Странный человек.

Наверняка именно так подумал Чёрный Рыцарь, но Урухара это не волновало.

— В следующий раз меня не одолеют так позорно. Из-за противника я не мог воспользоваться аурой.

— Ваше оправдание делает поражение ещё жалче.

— Я не оправдываюсь. Примени я ауру, всё не закончилось бы настолько унизительно. Поэтому… используйте меня ещё раз.

— Даже не смешно.

В голосе Чёрного Рыцаря прозвучало искреннее недоумение, словно он никак не мог понять стоявшего перед ним Урухара. Однако герой лишь равнодушно пожал плечами.

— Хотите быть полезным — найдите Джулиана. Он скажет, что делать.

После этих холодных, отсекающих дальнейший разговор слов Чёрный Рыцарь исчез.

Джулиан.

Урухар решил последовать указанию, хотя ему по-прежнему было неприятно слышать от Чёрного Рыцаря имя ненавистного бывшего однокурсника.

***

Лазлот не мог узнать обо всём, что происходило в Империи, но ему удавалось собирать разрозненные сведения о Новом Ордене Рассвета и императорской семье. Поэтому тревожную атмосферу, сгущавшуюся над столицей, он ощущал особенно остро.

«Неужели начнётся война?»

Из-за борьбы за престол активность дворян заметно снизилась. Стоило сделать неверный шаг — и тебя могли превратить в показательный пример для остальных.

Поэтому знать затаилась. Все старались как можно меньше появляться на публике и сидели тише мышей, ожидая, пока кто-нибудь из принцев не вырвется вперёд.

«Если бы Эульсис не сорвался с цепи…»

Поначалу ситуация явно складывалась в пользу четвёртого принца. На его сторону встала большая часть придворных сил, начиная с Небесной Стражи. По сведениям секретариата, его поддерживала и прорицательница Абигейл, находившаяся под покровительством императора Адратана.

Общественное мнение уже начало склоняться к тому, что даже при сомнительном положении четвёртого принца Эульсис сможет занять трон, опираясь на Абигейл и волю императора.

А затем он неожиданно пошёл вразнос.

Лазлот надеялся, что буря быстро уляжется, но Эульсис зачем-то совершил явно лишний шаг. Разумеется, действовать без цели он бы не стал.

«Неужели для него есть нечто важнее престола?»

Это не укладывалось в голове. Императорский трон был вершиной власти, перед которой преклонялись все. Какое желание могло оказаться сильнее стремления обладать подобным могуществом?

«Фух…»

По крайней мере, Джулиана пока не затянуло в бушующий шторм. Он управлял Новым Орденом Рассвета, державшим в руках тёмную сторону Империи Адратан, и одновременно был фактическим хозяином «Закрытых Глаз» — светлой стороны императорской власти.

Если он рассорится с кем-нибудь из членов правящей семьи, вместе с ним с корнем выдернут весь Новый Орден Рассвета.

«И меня заодно».

Сейчас Лазлот словно танцевал на лезвии: умереть можно было в любой момент. Даже утром он проснулся от дурного предчувствия и холодной дрожи.

Да, он тренировался с мечом, чтобы хоть немного уметь защищаться. Но разве муравей способен противостоять горе?

— Хм?

Ожидая начала рабочего дня в здании «Закрытых Глаз», Лазлот вздрогнул: внутрь неожиданно вошёл знакомый человек.

— Господин Пинтель.

Архиепископ Нового Ордена Рассвета Пинтель Обрадин зачем-то явился в штаб «Закрытых Глаз». Впрочем, увидев выражение его лица, Лазлот быстро понял причину.

— Господин Джулиан здесь?

«Так и знал».

— Сейчас он ненадолго вышел. Думаю, скоро вернётся, если вы немного подождёте…

— Понятно. Тогда подожду.

Пинтель скрестил руки и с серьёзным видом уселся на ближайший стул. Он мог бы расположиться в личном кабинете Джулиана, но, видимо, считал подобное невежливым и даже не рассматривал такой вариант.

«Как же неловко».

Лазлот чувствовал себя рядом с ним крайне неуютно. С Пинтелем он почти не пересекался с тех времён, когда изображал двойного агента между Элеонорой и Айденом. До сближения архиепископа с Джулианом Лазлот знал его лишь как вспыльчивого епископа.

— Лазлот.

— Д-да!

Он дёрнулся, испугавшись, что Пинтель каким-то образом услышал его мысленную ругань.

— Среди этих людей есть достойные монсеньоры?

Пинтель достал список. В нём значились исключительно монсеньоры, каждый из которых при Тенелоне обладал влиянием, позволявшим претендовать даже на сан епископа.

— Как вы знаете, я создаю личную стражу господина Джулиана. Хотелось бы набрать туда только способных людей, однако я не уверен, что хорошо разбираюсь в подобных талантах.

«Вот оно что».

Под личной стражей он наверняка подразумевал «Сумерки». Похоже, Пинтель пришёл просить Джулиана выбрать из списка подходящих бойцов.

Лазлот быстро пробежался глазами по именам, осторожно подбирая слова, а затем всё же решился:

— Господин Пинтель, простите за дерзость, но для такого подразделения, как «Сумерки», верность, по-моему, важнее силы.

— Хм.

— Люди в списке настолько сильны, что мне с ними не сравниться. Но большинство наверняка попытается использовать господина Джулиана ради собственной выгоды.

— И что вы предлагаете?

— Может, стоит поискать среди рядовых? Среди них наверняка найдутся скрытые таланты.

— Хм.

Пинтель вновь задумался. Решив, что архиепископ недоволен, Лазлот торопливо замахал руками.

— Я позволил себе лишнее. Если вы хотите придерживаться прежнего решения…

— Нет. Вы достаточно помогли.

Пинтель убрал список.

— Действительно, направление следует изменить.

После короткого размышления он вновь посмотрел на Лазлота.

— Что сейчас происходит в императорской семье?

Тему он сменил мгновенно. Лазлот понимал, что Пинтеля интересовали борьба за престол и действия четвёртого принца.

— Подробностей я тоже не знаю. Не все поступки членов императорской семьи проходят через секретариат.

— Это даже успокаивает, — тихо заметил Пинтель. — Как говорится, отсутствие новостей — хорошая новость. Эульсис не предпринимает ничего заметного, значит, возможно, его не слишком тревожит даже освобождение господина Джулиана.

Пинтель кивнул собственным словам. Джулиана, заключённого по приказу четвёртого принца, действительно освободили при помощи Калдраха.

«Оскорбление члена императорской семьи и удар по лицу».

Лазлот читал отчёт о проступках Джулиана и потому находил бездействие Эульсиса особенно странным.

— Прошу прощения.

В почти пустое здание «Закрытых Глаз» вошёл ещё один посетитель. Лазлот поднял голову, ожидая увидеть агента или члена Нового Ордена Рассвета, но заметил знак имперских рыцарей.

И знакомое лицо.

Урухар фон Эйнер.

Командир Небесной Стражи, телохранителей императорской семьи, ныне служивших Эульсису.

«Вот и началось».

Увидев Урухара, Лазлот нервно сглотнул.

+=+=+=+=+=

Перевод выполнен командой Дом Некроманта.