Выражение «оказаться на грани жизни и смерти» сейчас подходило как нельзя лучше.

Никогда прежде я не испытывал настолько сильной боли. Обычный человек, который спокойно жил и в свободное время играл в игры, даже представить не мог, что однажды окажется изранен почти до смерти. Особая черта притупляла часть ощущений, но даже так боль, хлынувшая от кончиков пальцев ног до макушки, могла в любой момент лишить меня сознания. На теле не осталось живого места, а желание выжить мерцало, словно готовая погаснуть свеча.

«Даже пальцами… почти не могу пошевелить».

Три копья пронзили меня насквозь.

Живот.

Правая сторона груди.

Бедро.

Раны были настолько тяжёлыми, что продолжать сражение казалось невозможным.

Обычный человек — нет, вообще кто угодно — уже умер бы от потери крови и болевого шока.

Но я в очередной раз понял одну вещь.

«Тело Джулиана невероятно живучее».

Оболочка, в которую я вселился, выходила далеко за пределы всего, что можно было назвать нормальным.

Сознание словно плавало где-то над телом, и судить о его состоянии я мог лишь по ощущениям.

Однако даже Джулиан должен был умереть от подобных ран.

Я всё ещё дышал лишь потому, что Сомбра защищала внутренние органы и изо всех сил сдерживала кровотечение.

«Эта тварь тоже не хочет умирать».

Поглотив Камень души, Сомбра стала частью меня. Отчаянно залатывая раны, она спасала не только меня, но и себя.

«Я ничем не отличаюсь».

Я не хотел умирать в таком месте.

Тем более из-за чужих грехов, к которым не имел никакого отношения.

«Поднимайся».

Стоило мне принять решение, как тело, ещё недавно неспособное пошевелить даже пальцем, понемногу начало слушаться.

И вместе с этим…

— Угх.

Притихшие нервы проснулись, возвращая всю боль изувеченного тела. Она была настолько сильной, что, казалось, пронзала небо. Сил почти не осталось, но острота страдания ощущалась предельно ясно.

— Такое… я выдержу.

Даже сейчас проклятый рот продолжал хорохориться, будто пытался загипнотизировать самого себя.

Эта болезненная тяга к жизни удивляла даже меня.

«Да. Как-нибудь выдержи».

Если я умру, кто будет поливать орхидеи, ждущие дома?

В памяти всплыли и двое детей, которых я недавно приютил.

От этой мысли желание жить стало ещё сильнее.

— Кх-у-у…!

Собравшись, я начал по одному вытаскивать копья из тела.

Бах!

Рядом кто-то с грохотом врезался в стену.

— Кхек… кха!

Я проигнорировал шум и сосредоточился на копьях.

Стоило их вынуть, как из сквозных ран хлынула бы кровь.

«Хочешь жить — сама останавливай».

Я обратился к Сомбре, хотя понятия не имел, способна ли она меня понять.

Если в ней осталось хоть немного разума, разберётся.

Первое.

— Нгх…

Второе.

— Ха… ха…

Третье.

Руками, в которых почти не осталось сил, я всё-таки вытащил все три копья. Как и ожидалось, Сомбра закрыла огромные отверстия, не позволяя мне истечь кровью. Налитые кровью глаза жгло, словно их облили кипятком, но взгляд уже инстинктивно обшаривал подземелье.

«Где Лунный Меч?..»

Поразительная жажда битвы, которую было трудно понять.

Даже в таком состоянии я сидел и искал оружие.

Но на этот раз я не стал отрицать ненормальный боевой дух Джулиана.

Битва ещё не закончилась.

Демонизированный Идель оставался жив, а я всё ещё стоял на границе жизни и смерти.

«Где же он?»

Дорогого меча нигде не было.

Боль и без того сводила с ума, а пропажа оружия вызвала совершенно иррациональное раздражение.

— Кхек.

Закашлявшись, я с трудом поднялся на ноги.

Меч сломался?

Нет. Не мог.

Наверняка затерялся где-то среди горы демонических трупов.

«Смогу найти?»

Я покачал головой.

Нет. В такой ситуации — не смогу.

Придётся перебирать тела одно за другим, а Идель не станет спокойно ждать. Да и сил у меня не осталось.

Лязг.

В этот момент из-за пазухи выпал короткий меч, завёрнутый в ткань. Оружие, которым когда-то пользовался Святой Меч Хейден Райх. Старое, потерявшее былое величие, с обломанным больше чем наполовину клинком.

«Похоже на нынешнее положение самого Святого Меча».

И всё же я сжал рукоять.

Гладкая, местами шершавая поверхность оставляла странное ощущение.

Даже сквозь бурю боли я чувствовал его предельно отчётливо.

Меч, который изначально должен был держать главный герой.

⇒ Черта «Амнезия» преобразована в черту «Новый Святой Меч».

С появлением незнакомого сообщения боль немного ослабла.

Одновременно я ясно понял, как обращаться с этим оружием.

— Признать… величие.

Я усилил короткий клинок аурой Лунного Меча через «Преобразование ауры», и в мою сторону хлынуло острое убийственное намерение.

Трёхрогий демон Идель.

Чудовище переключило всё внимание на меня.

— Сэр Джулиан!

Не заметив, когда именно это произошло, я увидел рядом Линне.

— Дома… Хайранс.

— Осторожно!

По её крику воздух рассекло летящее в меня копьё.

Лязг!

Я едва успел отбить его мечом. Удар оказался настолько сильным, что верхнюю часть тела повело в сторону.

Ноги, и без того едва удерживавшие меня, готовы были подогнуться в любой момент.

— Гр-р-р…!

Но сейчас я не мог упасть.

В конце концов, я был Джулианом — человеком, которого называли Владыкой охоты на демонов.

Я собрал всю силу в ногах.

Почувствовав, как обмякшие мышцы напряглись, рванул вперёд, сокращая расстояние до Иделя.

Бум!

Словно отказываясь подпускать меня, демон снова выпустил копьё.

Новая черта заметно улучшила зрение.

Даже если глаз не успевал за скоростью, я мог различить траекторию.

Проблема заключалась в том, что вместе с глазами не исцелилось разбитое тело.

К тому же пол был покрыт слизью и кровью демонов, делая каждый шаг ненадёжным.

Хлюп!

«Не уклонюсь — умру».

Дурное предчувствие заполнило сознание.

— Хуп!

К счастью, оно не сбылось.

Следовавшая за мной Линне взмахнула клинком и немного изменила направление копья. Она попыталась полностью отбить копьё, но заключённая в нём сила оказалась чудовищной. Линне потеряла равновесие и рухнула на землю.

«Этого достаточно».

Увидев результат, я снова шагнул к Иделю.

Когда я приблизился, демон перестал выпускать копья и приготовился к ближнему бою.

Его руки, ставшие невероятно твёрдыми благодаря сверхупрочнению, обрушились сверху.

Грохот!

Я едва успел поднять меч рядом с лицом. В стороны брызнули алые искры.

Каждое столкновение руки Иделя с клинком понемногу выкрашивало покрывавшую оружие ауру.

— Блять…!

Нижняя часть тела будто приросла к земле и почти не слушалась, но я заставил руки взмахнуть Лунным Мечом.

Грохот!

Снова рассыпались искры.

Повреждалось не тело Иделя, а аура на мече Святого Меча.

«Тогда нужно сделать её ещё острее».

Пусть сейчас это была лишь грубая оболочка вокруг сломанного клинка, я продолжал очищать ауру.

Делал её плотнее, а режущую кромку — тоньше.

Я понимал, что сверхупрочнённое тело не пробить, и всё равно наносил удар за ударом.

Искры иногда обжигали щёки, оставляя следы, но я не останавливался.

Другого способа у меня не было.

— Во славу… дома Хайранс.

Разумеется, Идель не стоял на месте, позволяя рубить себя безнаказанно.

После каждого моего взмаха следовала контратака, и мне приходилось кататься по полу, скользкому от вязкой крови и разорванной плоти демонов.

Из глубины груди поднималось первобытное отвращение.

Но к чёрту.

Сейчас главное — выжить.

— Слава…

Чем привычнее становился меч Святого Меча, тем острее делался мой Лунный Меч.

— Дома Хайранс… гр-р-к!

Одновременно клинок становился всё короче.

— Кх… нет…

— Ки-хи-хи-хи.

Не обращая внимания на отчаянный крик Линне и насмешливый смех Иделя, я с силой вдавил ногу в липкий пол.

Лязг!

Там лежал Лунный Меч, который я так долго искал.

Нашёл.

— Не может быть…

Шух!

Не обращая внимания на шёпот Линне за спиной, я вдохнул ауру в знакомый Лунный Меч.

Оружие приняло её без малейшего сопротивления.

Вот мой меч.

Удовлетворённо улыбнувшись, я посмотрел на клинок в левой руке.

«Меч, которым когда-то владел Святой Меч…»

Я разжал пальцы.

Пусть этот предмет много для меня значил, в этом мире больше не осталось человека, которому он предназначался.

Осталась лишь искривлённая, увядшая благородность.

«Прощай».

С горькой усмешкой я взял Лунный Меч обеими руками.

— РА-А-А-А!

Почувствовав ещё более мощную энергию, Идель распахнул глаза.

С яростным рёвом он поднял обе руки, полагаясь на абсурдное сверхупрочнение, и обрушил их вниз.

Топ.

Я взбежал по громадным рукам, искажённым демонизацией, прямо к левой стороне его груди.

«Один удар, который я ещё способен нанести».

По состоянию тела я понимал: он действительно может стать последним.

Использовать Сомбру.

Я решил задействовать всё, что имел, выжав последнюю каплю сил.

Черты «Лунный Меч» и «Сомбра» отталкивались друг от друга.

Даже в лучшем состоянии я не мог контролировать эту мощь.

«А».

Но после того как едва удержался на границе жизни, голова, кажется, наконец прояснилась.

Я понял, почему до сих пор не мог правильно подчинить эту способность.

«У неё не было имени».

По законам этого мира имя обладало огромной силой.

Чем могущественнее магия, тем более уникальным было её название. То же касалось личных черт и ауры.

Даже сила демонов менялась в зависимости от имени.

— Во славу дома Хайранс!

В самый важный момент Идель вновь подражал человеческой речи, сбивая мои мысли.

Проклятая тварь.

Инстинктивно он тоже понял, что всё решится сейчас. Чтобы окончательно добить чудовище, я сосредоточился на Лунном Мече, окутанном Сомброй. Ровный лунный свет переплёлся с чёрными потоками тени и погрузился во мрак.

«Затмение».

Да. Твоё имя — Затмение.

⇒ Успешно создана новая черта.

⇒ Впервые получена черта «Лунный Меч — Затмение».

Стоило имени закрепиться, как «Затмение» перестало бешено пульсировать аурой.

Теперь я мог вложить в удар ещё большую остроту.

«Левая сторона груди, где сохранился герб дома Хайранс».

— Во славу!!

Копьё и кулак Иделя одновременно устремились к моему зависшему в воздухе телу. Я извернулся и отвёл их в сторону.

Добравшись до левой стороны груди, я вонзил клинок.

Пу-ух!

Лезвие, окрашенное глянцевой чернотой, на этот раз легко вошло в сердце чудовища.

— Гр-р-к… кхр-р.

Герб дома Хайранс оказался ровно рассечён пополам.

Насколько я знал, у человекоподобных демонов Камень души обычно находился возле сердца.

Но Идель почему-то продолжал двигаться.

— Он не возле сердца…!

— До чего же мерзкое существо.

Всё твердил о славе семьи, а Камень души даже не хранил у сердца.

К счастью, мой удар изначально был нацелен не только на ядро.

«Затмение» отличалось невероятной остротой, но его главной силой был взрыв, рождённый взаимным отталкиванием.

Слияние меча, созданного убивать демонов, и демонической черты.

Противоположные силы столкнулись, и с кончика клинка внутрь тела вырвался сдерживаемый взрыв.

— Гх-х… кхр-р…

Грохот!

Изнутри Иделя во все стороны проросли чёрные, похожие на тени мечи.

— Похоже, внутри вы были не настолько твёрды.

Треск!

Вязкая кровь брызнула мне в лицо. На короткое мгновение всё будто застыло, и Идель посмотрел вниз.

В его глазах больше не было демонической багровой жажды насилия.

Его взгляд вновь стал почти человеческим, и в нём осталось лишь одно чувство.

— Джу… лиан…

Над его лицом пылала ненависть. На меня смотрел уже не демон, а Идель из дома Хайранс.

— Вы ведь верно служили императорскому двору? Разве ваш дом уничтожили не потому, что вы сами сеяли раздор?

Именно так ответил бы Джулиан.

— ДЖУЛИА-А-АН!

С яростным воплем тело Иделя рассыпалось.

Лязг.

Одновременно меч, вонзённый в его сердце, упал на пол.

Поначалу «Затмение» оставалось окутано тьмой, но постепенно вернулось к обычному облику Лунного Меча.

— …Ха-ха. Вот же невероятное чудовище.

Оттуда, куда его отбросило, боец Чёрной Цепи издал пустой смешок.

Линне, сумевшая уклониться от копья, добралась до меня, волоча измученное тело.

— Сэр Джулиан, вы в порядке?!

В порядке? Блять, я одной ногой в могиле.

— Мне лишь неловко, что какой-то демон сумел меня ранить.

Даже сейчас проклятая гордость заставила меня хорохориться.

— …Не шутите! Раны настолько глубокие, что вас насквозь видно!

Она не преувеличивала.

Сомбра закрывала отверстия от копий, но сами повреждения никуда не исчезли.

С такими ранами я вполне мог позволить себе хотя бы немного пожаловаться.

— Для мечника ранения — часть работы.

Вот же проклятая гордость.