Ночной воздух постепенно холодел, и Обен чувствовал приближение конца долгого, утомительного сезона.

Вернувшись домой после вызова в императорский секретариат, он первым делом направился не в главное поместье, а к могиле своей наложницы Милены.

— Господин, если вы даже не заглянете домой, госпожа Силиона может обидеться.

Старый рыцарь, следовавший позади, произнёс это осторожно.

Обен слегка повернул голову.

— Эхар, говоришь по собственному многолетнему опыту?

— Кхм. Я всю жизнь любил только жену. Наложницам особого внимания не уделял.

— Жестокая правда.

От неожиданного ответа Обен горько улыбнулся.

— «Не уделял внимания наложницам», значит.

Он прекрасно понимал, в кого был направлен укол.

— В любом случае наш брак с Силионой заключён по расчёту. Любви между нами нет.

— Даже если вы так считаете, госпожа Силиона может думать иначе.

— Сегодня ты слишком разговорчив, Эхар. Если собираешься болтать всю дорогу, лучше не ходи за мной.

После сурового замечания Эхар провёл пальцами по губам, словно застёгивая рот.

Жест совершенно не подходил его огромной фигуре, и Обен невольно усмехнулся, продолжая путь.

Вскоре показалась могила Милены.

По приказу Обена слуги ухаживали за ней, поэтому вокруг было чисто. Однако по сравнению с захоронениями остальных Крайпарт могила выглядела крохотной.

— Вы всё ещё считаете это несправедливым? Госпожа Милена была наложницей, кем бы вы ни были. К тому же семья презирает кровь боковых ветвей…

— Эхар, ты уже забыл мой приказ?

Рыцарь мгновенно захлопнул рот.

Обен медленно подошёл к могиле, собираясь, как обычно, положить принесённый букет.

— М-м?

На плите уже лежал чужой цветок.

— Кто-то пришёл раньше. Геранд?

Эхар покачал головой.

— Тогда кто?

— Слуги сказали, что заходил Джулиан.

— …Джулиан?

Неожиданное имя застало Обена врасплох.

С тех пор как произошёл один давний инцидент, Джулиан не посещал главное поместье. Если сегодня он всё же пришёл сюда…

— Неужели наконец примирился с прошлым?

На могиле лежал один-единственный цветок.

Сдержанный и строгий, но заметный даже рядом с камнем. Он странно напоминал самого Джулиана.

Обен долго смотрел на цветок, затем положил рядом свой букет.

— Что думаешь?

— О чём, господин Обен?

— О возвращении Джулиана в семью. Стоит убрать из его имени «Фрейсон»?

Эхар кашлянул от неожиданного вопроса.

— В последнее время его репутация действительно улучшается. Но, на мой взгляд, ещё слишком рано.

— Вот как…

— Позволите говорить откровенно?

Раньше Обен наверняка приказал бы ему замолчать. Но обычно прямолинейный Эхар сейчас выглядел непривычно серьёзно, поэтому он кивнул.

— Если бы вы заботились о Джулиане с детства, отношения не испортились бы настолько сильно. А теперь решили внезапно сыграть любящего отца?

— …Довольно жестоко.

Они служили вместе так долго, что стали ближе, чем обычные друзья.

Именно поэтому критика Эхара была болезненной и беспощадной.

Обен знал, что оказался плохим отцом. Но каждый взгляд на Джулиана напоминал о покойной Милене, и от этого воспоминания невозможно было избавиться.

Разве не он привёл её к смерти?

Терзаясь виной, Обен позволил сыну отдаляться всё сильнее.

— Я лишь говорю: оставьте его в покое, пока он сам не откроется.

— Совсем не похоже на человека, который постоянно ругал Джулиана.

— Раньше я бы и сейчас счёл эту мысль смешной. Однако…

Однако?

— В последнее время моё мнение изменилось.

— Ты всегда называл его гончей императорской семьи.

— Это правда. Он раздражает, но я решил, что иначе нельзя: всё-таки выполняет приказы двора. И кроме того…

Обен посмотрел на Эхара, ожидая продолжения.

— Честно говоря, когда Джулиан схватил вас за руку и сломал её, мне стало немного легче.

— М-м…

Обен тяжело вздохнул.

Даже отношение ближайшего помощника к Джулиану начало меняться.

Возможно, то же самое происходило и в душе Обена.

***

Когда я понял, откуда Джулиан получил злодейскую черту «Сосуд Короля демонов», воспоминание из Камня души растаяло, словно мираж.

— Память Камня души… Любопытно.

Ничего подобного я прежде не встречал.

Ни в этом мире, ни в игре.

Из-за странной сентиментальности пальцы покалывало, а глаза без причины покраснели.

Но слёз не было.

Слёзные каналы узкоглазого злодея, похоже, давно высохли. Эмоциям просто некуда было вытекать.

Наверное, так и должно быть.

Чтобы выжить в мире, полном неизвестных переменных, Джулиан обязан оставаться Джулианом.

Я равнодушно посмотрел на странное ощущение в ладони.

— Это…

Ожерелье осталось без Камня души.

Выбросить его означало бы предать и желания Джулиана, и мои собственные представления о почтении к покойным.

Я убрал украшение обратно в шкатулку. Позднее нужно будет найти похожий самоцвет и вставить вместо прежнего.

— Но где Сомбра?

Я осмотрел комнату, однако ползучая тень нигде не появлялась.

— Она точно рядом.

Мановый канал отчётливо ощущал её присутствие внутри тела.

Возможно, после поглощения Камня души Сомбра всё ещё проходила восстановление.

— Остаётся ждать.

Согласно игровым правилам, она обязательно исцелится. Когда именно — неизвестно.

Больше я ничего сделать не мог.

«Чем теперь заняться?»

К сожалению, существовал лишь один способ убить время.

«Хобби Джулиана. Хотя теперь уже скорее моё».

Я вышел из кабинета и нашёл дворецкого, знавшего обо всех домашних делах.

— Сегодня кто-нибудь поливал растения?

***

— Раз гостей почти не бывает, гостиная превратилась в сад.

Решение перенести горшки сюда оказалось правильным. Просторная комната получала много солнечного света.

«…М-м?»

Внутри что-то шевельнулось.

Без сомнений, Сомбра.

— Очнулась?

В ответ из тени выглянула чёрная масса.

«Но что-то изменилось».

Цвет остался прежним.

— …У неё появились глаза.

И не один.

Несколько.

— Выглядит довольно мерзко.

Я честно высказал впечатление.

На абсолютно чёрной тени располагалось множество глаз.

Сомбра теперь напоминала существо, которое должно появиться в финале игры в качестве главного злодея.

— Почему так вышло?..

Может, дело в Камне души из материнского ожерелья?

Сколько ни размышляй, ответа не находилось. За долгие годы игры ничего подобного мне не встречалось.

— Гр-рк.

Глаза Сомбры начали закрываться.

Неужели она отреагировала на слова?

«Вряд ли».

Сомбра оставалась демоном. Человеческие эмоции и понимание речи казались ей несвойственными.

Даже защита хозяина, скорее всего, объяснялась инстинктом самосохранения, а не привязанностью.

Шурх. Шурх.

Но дальнейшее поведение заставило задуматься: а действительно ли у существа нет чувств?

Уверенно расправившаяся тень сжалась и робко опустила веки, будто расстроилась из-за моего замечания.

— Если присмотреться, выглядит неплохо. Множество глаз позволит следить сразу за несколькими направлениями.

Ради проверки я произнёс это чуть громче.

Сомбра тут же распахнула глаза и раздулась, снова приобретая уверенный вид.

— Значит, после поглощения Камня души у неё укрепилась личность…

Возможно.

Известно, что интеллект демонов растёт вместе с количеством рогов.

Если Сомбра существует в симбиозе со мной, она могла стать умнее, накопив демоническую энергию Камня души.

— Но развитый интеллект может оказаться опасным.

Даже разумный демон остаётся демоном.

Подобные Сомбре существа, являющиеся своего рода осколками Демонического бога, обычно испытывали к людям чистую злобу.

Пока я занимал доминирующее положение, но чем сильнее она станет, тем выше риск попытки переворота.

— Когда наберёшься сил, тоже захочешь завладеть моим телом?

Если Сомбра действительно поумнела, должна была понять вопрос.

Но она лишь несколько раз моргнула всеми глазами и склонила голову набок.

Притворяется или действительно ничего не поняла?

Я отложил размышления, взял лейку и начал поливать растения.

Когда дошёл до горшка Анжелики, Сомбра забралась сверху.

— Отойди, пожалуйста.

Ш-шух!

После строгих слов тень раздулась и сердито поглотила горшок.

— Что ты делаешь?

Недовольный, я сразу попытался перекрыть подачу маны.

Но Сомбра продолжала увеличиваться и постепенно приняла форму.

Форму растения в горшке.

И не любого растения.

— Анжелика…

Чёрная копия имела небольшие дефекты, но я узнал её мгновенно.

Срезы на краях листьев.

Форма горшка.

Все знакомые, дорогие детали.

Никто в этом мире не понимал, почему я дал орхидее имя и относился к ней с такой заботой.

— Ты пытаешься мне посочувствовать?

Мысль о том, что кто-то разделил это одинокое увлечение, неожиданно тронула.

Сомбра не была человеком, но обладала определённым разумом.

— Нет, погоди.

Внезапно я заметил странность.

Настоящий горшок исчез с прежнего места.

«Неужели…»

Почти догадавшись, я увидел, как Сомбра перестала копировать растение.

Шлёп!

Из чёрной массы снова появился горшок.

Она временно спрятала его внутри себя.

— Ты можешь хранить предметы?

Для проверки я протянул Лунный Меч вместе с ножнами.

Сомбра без труда поглотила и их.

Получилось нечто похожее на инвентарь из других игр.

Вероятно, эту способность тень получила после Камня души.

— О-о…

Очень полезно.

Теперь можно было скрывать реликвии и другие вещи, которые нельзя показывать окружающим.

Однако…

— …Верни меч.

Похоже, понравившиеся предметы Сомбра отдавать не любила.

***

— Архиепископ Элеонора, вы прибыли?

Тенелон стоял с окровавленным лицом. У его ног на залитом кровью полу лежал человек.

— Голос исчез.

С пустым выражением верховный понтифик посмотрел на мёртвого епископа, затем перевёл взгляд на Элеонору.

— Какой голос?

— Голос Демонического бога. Тот, что всегда даровал мне ясное прозрение.

После восхождения на место верховного понтифика поведение Тенелона стало странным.

Он одержимо искал исчезнувший голос, требовал от последователей безусловной верности и без колебаний уничтожал каждого, кто отклонялся от его ожиданий.

Чем бы ни был этот голос.

— Значит, теперь мне придётся самому найти и проложить путь.

Тенелон посмотрел на Элеонору.

— Передай Джулиану, что я хочу как-нибудь поужинать с ним.

Элеонора всегда считала, что для сохранения Ордена Рассвета требуются жертвы.

Но увиденная сцена превратила прежние сомнения в уверенность.

Тенелон — верховный понтифик Ордена Рассвета.

Достоин ли он вести организацию?

Если нет, его необходимо устранить.