Особенности узкоглазых персонажей можно свести к трём основным пунктам. Хитрость, которая всё равно проглядывает наружу, как бы они ни пытались её скрыть. Поведение, из-за которого кажется, будто они постоянно что-то замышляют в тени. И, наконец, когда такой персонаж по-настоящему злится и открывает всегда прищуренные глаза, его боевая сила резко возрастает.

Я думал, что всё это лишь часть образа.

В самом деле, что изменится, если человек, и без того способный видеть сквозь щёлочки век, вдруг раскроет глаза полностью?

— Пожалуйста… пощади…

Но я ошибался.

Стоило глазам раскрыться, как тело стало лёгким, словно пёрышко, а динамическое зрение обострилось настолько, что я без труда различал каждое движение огромных кулаков Фелхора.

Похоже, плотность и упругость мышц тоже выросли, поэтому отбивать его атаки стало удивительно легко.

«…Узкоглазый персонаж действительно становится сильнее, когда открывает глаза».

Клише из романов, игр и прочих произведений оказалось полноценной игровой чертой.

Но у неё была своя цена.

«Врождённая жестокость вырывается наружу без всякого фильтра».

Я опустил взгляд на стоящего на коленях Фелхора.

Его тело было изрезано так сильно, что напоминало потрёпанную тряпичную куклу. Рваные раны и ярко-красная кровь, сочившаяся наружу, заставили бы любого поморщиться от отвращения.

Но с открытыми глазами это зрелище приводило меня в восторг.

«В обычном состоянии я бы так не подумал».

Физические способности выросли заметно.

Но не меньше изменились и эмоции.

Черта «Открытые глаза» влияла на эмоции сильнее любой другой, с которой я сталкивался до сих пор.

Размышляя об этом, я заставил сердце успокоиться. Дело было не в общественных нормах моего прежнего мира. Я просто не хотел потерять человечность, которую сохранял всю жизнь.

В конце концов, Ли Си Ху я был намного дольше, чем Джулианом.

— Может, на этом остановимся?

Я уже собирался убрать меч в ножны, когда наблюдавшая за происходящим Элеонора наконец заговорила.

В руке она держала короткую волшебную палочку, направленную на меня. На её кончике мерцала мана, характерная для магии Тени.

— Но ведь он сам начал.

Я ответил спокойно, хотя в душе испытал облегчение от того, что Элеонора решила вмешаться.

Как бы я ни старался успокоиться, внутри всё ещё кипело желание добить стоящего передо мной Фелхора.

— …Я знаю, он повёл себя грубо. Но он один из нас.

— И поэтому вы всё это время просто стояли и смотрели?

— Он проявил неуважение и должен был ответить за последствия.

Элеонора едва заметно улыбнулась и рассеяла ману на кончике палочки.

Затем лёгкой, изящной походкой подошла к Фелхору и принялась затягивать его раны простым исцеляющим заклинанием.

— Фелхор, ты действовал без моего разрешения. Я этого не забуду.

Он ничего не ответил, но Элеонора, похоже, сочла молчание согласием.

— Вот и хорошо.

Она повернулась ко мне.

— Прошу простить его невежливость. Ах да… при желании сэр Джулиан может обвинить Фелхора в оскорблении достоинства. Что скажете?

— Звучит неплохо.

— Правда ведь?

Элеонора резко повернула голову и встретилась со мной взглядом. Соблазнительная улыбка и родинка-слезинка под правым глазом делали её лицо ещё притягательнее. Нетрудно было догадаться, зачем она это предлагает.

Скорее всего, хотела подтолкнуть меня к немедленному решению.

Вступить в Орден Рассвета или стать его врагом.

— Мы высоко вас ценим. Вашу подавляющую силу, соответствующую ей решительность и даже доверие, которым вас наделила императорская семья. Давайте прекратим бессмысленные проверки и объединимся. Как вам и самому известно, вы ничего не потеряете.

— Разумеется.

— Тогда не будем больше откладывать…

Не дослушав, я тихо улыбнулся.

Сколько бы Элеонора ни угрожала и ни давила, принимать решение на месте я не собирался. Я прекрасно понимал расстановку сил. Как бы Элеонора ни пыталась это скрыть, было очевидно, кто сейчас находится в более выгодном положении.

А условия диктует тот, у кого преимущество.

— И всё же я ещё немного подумаю.

Улыбка на лице Элеоноры едва заметно исказилась.

***

После ухода Джулиана холодный ночной воздух столицы вдруг показался Элеоноре почти приятным.

Перед ним она держалась совершенно спокойно, но леденящая аура Улыбающегося Палача, с которым она столкнулась в мрачном переулке, заставила её содрогнуться.

«Точно как при нашей первой встрече во дворце».

Элеонора задумчиво провела пальцем по родинке-слезинке.

— Ну и? Как он, Фелхор?

До неё доходили слухи, будто Джулиан потерял память. Она считала их отчаянной попыткой ухватиться за призрачную надежду. У человека с таким количеством врагов не было бы ни единого шанса выжить, будь эти слухи правдой.

Но что, если всё же…

Именно Джулиан первым проявил интерес к Ордену Рассвета — точнее, к его силе.

И всё же с тех пор он ни разу не вышел на связь. Это было странно.

— Когда он превратил твой глаз в это, Джулиан был таким же? Что-нибудь изменилось?

— Он всё то же чудовище, епископ Элеонора.

— Вот как. Значит, слухи в столице точно ложные.

Элеонора ответила лениво, вновь поглаживая родинку пальцем.

— Но это была моя личная проверка. Другим епископам о ней лучше не рассказывать. Верно, Фелхор?

— Да, епископ Элеонора.

— Хорошо.

От её мягкого голоса щёки огромного Фелхора покрылись румянцем, совершенно не подходившим его грозной внешности.

Причиной была родинка-слезинка — наследственная аномалия семьи Д’Мишель. Она была одновременно благословением, позволявшим легко завоевать расположение противоположного пола, и проклятием, способным вызвать беспорядочную ревность.

Обычно Элеонора скрывала родинку своей фирменной магией Тени. Перед Джулианом она показала её намеренно, но, как и в прошлый раз, на него способность не подействовала.

Вновь спрятав родинку за иллюзией, Элеонора посмотрела туда, где исчез Джулиан.

Ещё некоторое время она смотрела ему вслед, пока переулок окончательно не опустел.

***

Лязг!

Обломок стального меча с неприятным звоном лёг на стол. После череды раздражающих событий виски ломило от тупой боли. Желая вдохнуть свежего воздуха, я открыл окно и откинулся в кресле.

— Ха-а…

Первым делом с губ сорвался тяжёлый вздох.

Ещё бы. Я только что узнал, что Джулиан действительно связан с Орденом Рассвета, и выбора у меня почти не осталось.

Я и раньше подозревал такую возможность, но одно дело — догадки, и совсем другое — когда члены Ордена лично появляются перед тобой.

От одной мысли становилось тошно.

«И ещё…»

Вспомнив, как изрезал Фелхора, я посмотрел на правую ладонь.

По коже всё ещё будто пробегало электричество. Ощущение было настолько сильным и приятным, что казалось почти вызывающим зависимость.

Последствие проявления черты «Открытые глаза».

— Блядь… Почему у меня столько проблем?

С невесёлой усмешкой я глубже утонул в кресле.

Единственным утешением было то, что «Открытые глаза» активировались лишь на пике эмоций.

Черта была обоюдоострым мечом, но при должном контроле могла серьёзно усилить меня в бою.

А главной проблемой прямо сейчас оставался…

«Разумеется, Орден Рассвета».

Я знал их цели и понимал, зачем они расширяют влияние, но действовать безрассудно не мог.

Орден был слишком могущественен, чтобы один человек мог противостоять ему в открытую. Даже если этим человеком был печально известный Джулиан.

«Если я доложу о них, Орден Рассвета немедленно попытается меня устранить».

Пусть организация действовала тайно, её руки дотягивались почти повсюду. А значит, даже в императорском дворце Адратанской империи наверняка находились их шпионы. Как бы осторожно я ни передал сведения, они неизбежно просочатся в Орден.

«…Да и кто вообще поверит Джулиану?»

Вряд ли найдётся хоть один человек, готовый безоговорочно довериться словам узкоглазого злодея.

Но вступление в Орден тоже не решало проблему.

«Если я приму их сторону…»

Я окончательно стану врагом Святого Меча Хейдена Райха. А если Орден достигнет своей конечной цели и воскресит Демонического бога, это создаст огромные проблемы для всех — включая меня. В мир вернётся существо, некогда опустошившее целый континент.

— Проблема… Какая же это проблема.

Я был настолько подавлен, что даже не заметил, как невольно заговорил в свойственной Джулиану подчёркнуто вежливой манере.

— И что теперь делать?

Если продолжать без плана, останется лишь безвольно ждать глупой смерти. Хорошо хотя бы то, что теперь я воплощал Джулиана куда убедительнее, чем в первые дни после пробуждения в его теле. Роль всё ещё не была идеальной, но уже приближалась к совершенству.

«„Лунный Меч“ завершён, да и сама техника постепенно подчиняется мне. Это радует».

Я посмотрел на роскошные ножны готового оружия.

Черта «Открытые глаза» сильно помогла одолеть Фелхора, но прорезать его плотную ауру и нанести раны мне позволил прежде всего готовый меч из лунного камня.

— Пусть моя нынешняя сила и не сравнится с силой настоящего Джулиана, её уже достаточно, чтобы сыграть его роль.

Я снова выпрямился в кресле и принялся обдумывать, как действовать и какую позицию занимать дальше.

После недолгих размышлений решение пришло само.

— Я вступлю в Орден Рассвета.

Причина оказалась на удивление простой. Сейчас я не хотел вступать с Орденом в открытое противостояние. Даже Святой Меч Хейден Райх считал их настолько опасными, что одиночное противостояние было бы равносильно самоубийству.

Это и определило мой выбор.

«Если вступлю, немедленного конфликта с Орденом не будет».

Разумеется, по-настоящему работать ради их целей я не собирался.

Я лишь притворюсь союзником Ордена — так же тщательно, как притворялся Джулианом.

Чтобы спастись от тигра, придётся самому войти в его логово. Но пока это выглядело лучшим решением.

— Впрочем…

Более-менее упорядочив мысли, я покосился на сломанный стальной меч.

Клинок был искорёжен так сильно, что о ремонте не могло быть и речи.

— Такое вообще принимают на переработку?

Осколки мерцали в лунном свете, льющемся из окна, и разбрасывали по комнате крошечные блики.

Я решил избавиться от них лично, не поручая это слуге.

Даже такая мелочь могла неожиданно обернуться неприятностями.