Кто-то однажды сказал: отправляясь мстить, вырой две могилы — одну для врага, вторую для себя. Знаменитое изречение напоминает, что месть требует готовности умереть.

Но я видел в нём и другой смысл.

«Даже когда дело не связано с местью, любое действие может закончиться двумя могилами».

Если поступок приведёт к непредвиденным последствиям, расплачиваться придётся самому.

Иными словами: «За что бы ни брался, готовь две могилы».

«Однако…»

Теперь могилы уже начали мерещиться перед глазами.

— …Поэтому на ближайшем заседании круглого стола состоится голосование за нового Верховного понтифика.

Слушая доклад Лазлота, я не поверил ушам.

— Хаа.

Пришлось глубоко выдохнуть и немного успокоиться.

Затем я снова посмотрел на Лазлота. В его красновато-карих глазах отражался прищуренный злодей, выглядевший удивлённее, чем я хотел показать.

— Повтори, пожалуйста.

— Да, господин Джулиан.

Лазлот кивнул, сверился с принесёнными бумагами и заговорил снова:

— На предстоящем заседании круглого стола епископы соберутся и проведут голосование за нового Верховного понтифика…

— Нет, повтори то, что сказал перед этим.

— Перед этим?

Он растерянно посмотрел на меня, но всё же продолжил:

— Епископы провели предварительный опрос. Большинство рассматривает вас как следующего Верховного понтифика.

Почему?

Вопрос едва не вырвался вслух.

Большая часть епископов ненавидела Джулиана. Сколько бы времени ни прошло, пока они оставались дворянами, этот факт никуда не исчезал.

И всё же теперь большинство поддерживало меня.

«Вы там все мазохисты?»

Хотите добровольно лечь под топор Улыбающегося палача?

Под гильотиной должны стоять преступники, идиоты.

«Хотя они и есть преступники».

Блять.

Мысленно выругавшись, я провёл рукой по волосам.

— Странно. Раньше меня поддерживало простое большинство, но я не ожидал заслужить доверие почти всех епископов.

— После предательства Тенелона некоторые действительно отвернулись от Ордена Рассвета. Однако, думаю, всё изменил недавний слух.

Слух?

Неужели обо мне ходило что-то, чего я не знал?

— Говорят, вы вернули господина Рондела в Новый Орден Рассвета.

Об этом я, разумеется, знал. Трудно назвать слухом событие, в центре которого находишься сам.

«Но всё связанное с Чашей Демонического бога мы скрыли».

Как тогда возвращение Рондела повлияло на епископов?

— По мнению госпожи Элеоноры…

Лазлот словно решил заранее ответить на вопрос.

— Если господин Рондел, искавший чуда Чаши, вернулся, значит, вы обладаете силой сопоставимого уровня…

Голос постепенно стих.

Над его головой впервые за долгое время появился Цвет Страха.

— Вас что-то разозлило, господин Джулиан?

— Почему ты так решил?

— Не знаю. Просто… атмосфера вдруг стала тяжёлой.

Лицо Джулиана почти невозможно было прочесть.

Я сам ещё различал собственные выражения, но посторонние совершенно не видели скрытых эмоций.

— Ха-ха. Зачем мне злиться? Ты ведь не принёс дурных вестей.

— Это правда, но…

Лазлот украдкой посмотрел на мою руку.

Я тоже опустил взгляд.

«Блять».

Стоя и слушая доклад, я опёрся ладонью о железный стол. Когда поднял её, на металле остался глубокий след от пальцев.

Я сам не заметил, как сильно сжал край.

«Должность Верховного понтифика Ордена Рассвета».

Сколько же сил я потратил, пытаясь её избежать?

Какая ирония.

«После смерти Тенелона я думал, что орден больше не объединится».

Но теперь его тень становилась всё заметнее и в Совете дворян, и при императорском дворе.

Да, новый орден уже не поклонялся Демоническому богу и не устраивал бедствия по всему континенту. Однако ярлык культа никуда не исчез.

«Сбежать?»

Тенелон мёртв, Святого Меча тоже нет. В столице будто не осталось причин задерживаться.

Мысль об отъезде на мгновение показалась заманчивой.

«Нет».

Но быстро исчезла.

Почему бежать должен я?

Культом был Новый Орден Рассвета, а я лишь помог убить Тенелона.

«Но если отказаться от должности, всё может закончиться плохо».

Большая часть событий произошла не по моей воле, однако положение зашло слишком далеко.

Некоторые епископы уже проявляли фанатичную преданность. Даже подозрительные люди признавали мои способности.

Если в такой момент внезапно уйти, Новый Орден Рассвета потеряет центр.

Сама организация, вероятно, не исчезнет. Остатки снова соберутся и создадут новое объединение.

Поэтому ради предотвращения появления второго Тенелона лучше не бросать их сейчас. Кроме того, распад может привести к утечке внутренних тайн: епископов одного за другим потащат к императорскому суду, а вместе с ними поджарят и меня.

— За что мне такое испытание?

Я тихо пробормотал, глядя на изображение Солнечного бога — символ государственной религии Империи Адратан.

«Стоп».

Внезапно в голове появилась идея.

Священное государство, поклоняющееся Соларуну и называющее себя его законным наследником.

Пейзажи тех земель.

Я резко поднялся.

— Такой способ действительно существует.

До заседания круглого стола оставалось совсем немного. Продумывая, что именно сделаю там, я улыбался всё шире.

***

Элеонора размышляла.

«Это первое собрание после распада Ордена Рассвета».

Не просто вероятно, а несомненно — это был решающий момент, который определит будущее Нового Ордена Рассвета.

Она боялась, что Джулиан получил Чашу Демонического бога и намерен стать следующим Тенелоном. Поэтому отправилась на собрание, готовая внимательно следить за каждым его шагом.

Заседание проводили на большой вилле рода Хайникс, одного из Четырёх великих родов Империи.

По размеру здание не уступало поместьям обычных дворян. Места хватало с избытком, а влияние Хайниксов гарантировало, что слухи о встрече не выйдут наружу.

— Род Хайникс впечатляет. Особняк такого размера они осмеливаются называть виллой.

Колпаран прибыл раньше и уже занял место. Увидев Элеонору, он вместо приветствия оглядел зал, погладил бороду и поделился впечатлением. Она была с ним согласна.

— Четыре великих рода — не пустой звук.

— Верно. Но Уберон явно старается произвести хорошее впечатление.

Пусть это не главное поместье, по одному внешнему виду виллы нетрудно определить владельца. Значит, о связи тайного собрания с Убероном было бы нетрудно догадаться, а это создавало для него реальную опасность.

И всё же он предоставил место.

Как сказал Колпаран, причина была очевидна: Уберон хотел понравиться «кому-то».

«Нетрудно понять кому».

Джулиану.

На данный момент именно он находился ближе всех к должности Верховного понтифика.

— Поступок Уберона понятен. При нынешнем перевесе на стороне старшего брата он может лишиться места в роду Хайникс.

Элеонора знала об этом.

Изначально Уберон вступил в Орден Рассвета, чтобы с помощью Тенелона стать главой рода. После распада организации и смерти Верховного понтифика ему требовался новый покровитель.

— Жаждущий сам ищет колодец. Уберон как раз из таких.

— Точно сказано.

Пока Элеонора и Колпаран беседовали, зал постепенно заполнялся.

Приходили епископы прежнего Ордена Рассвета.

Пинтель.

Хозяин виллы Уберон.

Другие влиятельные люди занимали места и обменивались краткими приветствиями.

«Собрание всё ещё не начинается».

Свободным оставалось лишь одно кресло. Если бы отсутствовал обычный епископ, его просто уведомили бы позже и начали без него, но это место принадлежало не рядовому участнику.

Скрип!

Дверь открылась, и появился последний епископ.

— Все уже собрались? Надеюсь, я не заставил вас ждать слишком долго.

На лице Джулиана сияла улыбка, в которой не было ни капли раскаяния.

Стоило ему войти, как все присутствующие одновременно поднялись и почтительно поприветствовали его.