Контент удален!

Когда я применил раскрытие, о настоящем поединке ещё не думал.

«Хотя так даже лучше».

После короткой схватки с госпожой Беа, рыцарем сопровождения, я видел в случившемся прежде всего удачную возможность. Ничто не показывало мою ценность так просто и убедительно, как собственная сила.

Беа медленно отступала. Я проводил её взглядом, а затем посмотрел в сторону. Кали и её мать о чём-то тихо беседовали.

Одинаково рыжие волосы, похожие черты лица. Мать Кали выглядела настолько молодо, что со стороны её легко было принять за старшую сестру дочери.

Я постарался спокойно решить, как далеко мне следует зайти.

«Сколько именно показать?»

Кали заранее просила ничего не скрывать. Однако после раскрытия мои чувства обострились до предела, и я невольно слышал их разговор. Судя по нему, выкладываться без остатка уже не требовалось.

Взгляд госпожи Кальтеры успел измениться.

Прежде в нём не было и тени расположения — одно раздражение. Теперь её глаза заметно смягчились.

Я перевёл дыхание и опустил наконечник копья.

Некоторое время обе женщины продолжали говорить, затем направились ко мне. Через несколько шагов они остановились рядом. Я невольно посмотрел не на Кали, а на её мать.

Во взгляде госпожи Кальтеры по-прежнему чувствовалась сила, но прежняя неприязнь исчезла. Она рассматривала меня уже без враждебности.

И это почему-то радовало сильнее, чем я ожидал.

Мне казалось, что я показал совсем немного. Тем приятнее было понимать: мнение матери Кали явно изменилось к лучшему.

— Владеть раскрытием в твоём возрасте... Даже увидев своими глазами, трудно поверить. Признаю: это впечатляет.

Я ответил сдержанно, хотя внутри всё сжалось от тёплого волнения.

При первой встрече госпожа Кальтера смотрела на меня совсем иначе. Теперь и голос её стал мягче, и в глазах появилось искреннее одобрение. Эти простые перемены неожиданно тронули меня.

«Она меня признала».

Мать женщины, которую я люблю, признала меня достойным.

Я не думал, что это окажется настолько важно. Радость пришла сама собой — чистая, почти детская.

— Можно я расскажу? — спросила Кали.

— О чём именно?

Она подошла ближе и негромко произнесла у самого моего уха:

— О твоём теле. О его особенностях.

Только тогда я понял, к чему она ведёт.

Новое тело досталось мне после того, как я освободился от печати апостола. Ария подробно объясняла, что именно со мной произошло. Теперь Кали хотела передать её слова матери.

Возражать я не стал.

Кали заметно повеселела и отступила на полшага. Я смотрел на неё и понимал: скрывать подобное действительно нет смысла.

Эта встреча была почти семейным знакомством. Здесь я должен был доказать матери Кали, что достоин её дочери. По сути, речь шла о нашем общем будущем.

Если однажды мы обручимся и создадим семью, рано или поздно заговорим и о детях. Зачем тогда умалчивать о том, что напрямую связано с нашим будущим?

— О чём вы там шепчетесь? — спросила госпожа Кальтера.

— Я хотела кое-что уточнить. Мама, только постарайся не удивляться тому, что сейчас услышишь.

— После таких слов поневоле ждёшь чего-нибудь невероятного.

Госпожа Кальтера чуть приподняла брови. Я посмотрел на Кали и почувствовал неловкость. Она поймала мой взгляд и едва заметно улыбнулась.

Рассказать было правильно. Я это понимал.

Но некоторые вещи могли прозвучать весьма двусмысленно.

— Прежде чем начать, скажу главное: всё это подтвердила госпожа Ария, глава Центральной Башни магии.

— Сама глава Башни магии?

— Да. Она исследовала его состояние и многое объяснила.

Госпожа Кальтера снова посмотрела на меня.

— Теперь мне и самой любопытно. Говори прямо.

— Вы, вероятно, знаете не всё, но за последнее время он не раз сталкивался с апостолами.

— Слышала, что в этом году в Академии происходило слишком много несчастий.

— Почти всякий раз он оказывался в самом центре событий. После печати апостола его тело сильно изменилось. Оно выдержало то, что должно было его уничтожить.

Госпожа Кальтера медленно оглядела меня с головы до ног. В её глазах читались уже не подозрение, а живой интерес.

Я стоял спокойно, хотя чувствовал себя странно. Самому рассказывать о подобных вещах было бы невозможно. Слушать со стороны оказалось не намного легче.

— В чём именно заключаются перемены?

— Прежде всего, госпожа Ария назвала его тело исключительно чистым. В нём почти не осталось ничего, что мешало бы развитию. Благодаря этому он способен осваивать новое с редкой лёгкостью. Кроме того, его физические данные настолько совершенны, что...

Кали замолчала и посмотрела на меня. Я невольно улыбнулся — неловко и обречённо.

— Его выдающиеся задатки передадутся потомкам. По словам госпожи Арии, если ребёнок унаследует особую черту, он почти наверняка окажется легендарного уровня. Способности к мане тоже будут врождёнными и чрезвычайно высокими.

Кали говорила с плохо скрываемым воодушевлением.

От смысла её слов мне стало ещё неуютнее. Под прямым взглядом госпожи Кальтеры возникло ощущение, будто обо мне объявили нечто слишком личное.

Кали ведь практически сказала, что уже думает о наших детях.

Разумеется, речь шла о будущем. Если мы обручимся, создадим дом и проживём вместе достаточно долго, дети станут естественным продолжением нашей любви.

В этот момент госпожа Кальтера взяла меня за руку.

— Тебя зовут Хан Чонсон, верно?

Я вздрогнул, но осторожно кивнул.

— Да, матушка.

Теперь это обращение уже не казалось мне неуместным.

— О таких особенностях твоего тела знает кто-нибудь ещё?

Её тон изменился мгновенно. В красных глазах появилось ожидание, почти азарт.

— Нет. Я никому об этом не рассказывал.

Лицо госпожи Кальтеры просияло. Пальцы на моей руке сжались крепче, и мне оставалось только принять эту внезапную сердечность.

«Пожалуй, я до сих пор недооценивал значение этих перемен».

Даже на первый взгляд моё новое тело представляло огромную ценность. Предложение поступить на службу Императорскому дому я получил в немалой степени именно из-за него.

Но взгляд госпожи Кальтеры стал настолько жарким, что выдерживать его было трудно.

— Знала бы я это с самого начала, не встретила бы тебя так холодно. Прости меня.

Она мягко провела ладонью по моей руке. От спокойного, почти ласкового извинения я лишился слов.

«Неужели всё настолько серьёзно?»

К вечеру мы перебрались в гостиную. После обеда и всего, что произошло за день, настроение Кальтеры изменилось до неузнаваемости.

— Ты должна удержать этого мужчину. Слышишь меня?

От её нажима Кали поперхнулась чаем и невольно рассмеялась. Поставив чашку на блюдце, она посмотрела матери в глаза.

— Мама, я хочу быть рядом с ним потому, что люблю его.

Она нарочно выделила главное. Не его ценность привлекла её. Не редкое тело, не сила и не будущее положение. Она выбрала его из любви.

— Любить можешь сколько угодно. Но упустить его нельзя.

В глазах матери горело нечто большее, чем простое одобрение. Там появились и жажда, и честолюбие — такой жар трудно было назвать иначе.

— Утром ты пришла в ужас от одного слова «простолюдин».

Кали усмехнулась. Мать на миг смутилась.

— Тогда я не знала обстоятельств. Теперь всё выглядит совершенно иначе.

Ещё утром они спорили так громко, что едва не перешли на крик. Теперь, когда Чонсон уже покинул дом, мать говорила о нём с нескрываемым восторгом.

Кали согревала ладони о чашку и вспоминала проведённый вместе день.

Сегодня она ещё раз поняла, какое место он занимает в её жизни и насколько дорог ей этот человек.

— Я его не отпущу.

Мать коротко рассмеялась, но Кали говорила совершенно серьёзно.

Она не собиралась отступать. Более того, именно ради того, чтобы связать их крепче, и устроила эту встречу.

— Ты хоть представляешь, как я сегодня испугалась? Сначала всё прозвучало так, будто ты, инструктор, завела связь с собственным кадетом. У меня сердце оборвалось.

— Я полюбила его ещё до того, как его тело стало таким.

При виде ошеломлённого лица матери Кали наконец расслабилась и улыбнулась открыто. Теперь их отношения получили одобрение, а мать пообещала полную поддержку. Скрывать чувства больше не требовалось.

— Поэтому я и прошу: постарайся увидеть в нём не только эту редкую ценность. Хорошего в нём гораздо больше.

При этом Кали знала: самых важных вещей она пока не рассказала.

«На самом деле он стоит куда дороже, чем ей кажется».

Она оценивала его будущее ещё выше.

— Даже без твоих наставлений я буду с ним приветлива. В следующий раз пригласим его уже в родовое поместье Иштар. Готовьтесь: встречу устрою такую, какую он запомнит.

Мать улыбалась счастливо, но Кали не оставляла одна мысль.

Она сделала глоток и посмотрела на дрогнувшую поверхность чая.

«Когда же сказать ей, что я у него не единственная?»

Сегодняшний день для такого признания явно не подходил.

И всё же молчание уже начинало тяготить.