Контент удален!

В понедельник, после выходных, крупнейший столичный вокзал снова был переполнен.

[До отправления маготехнического поезда в Красинтию, Восточная провинция, осталось десять минут. Повторяю: десять минут.]

Металлический голос разносился под высоким сводом. Люди торопливо поднимались в вагоны, носильщики лавировали между чемоданами, провожающие обменивались последними словами.

Среди этой суеты особенно выделялась одна женщина.

Узкое красное платье подчёркивало стройную фигуру, походка оставалась безупречно спокойной, а красота заставляла оборачиваться даже тех, кто опаздывал на поезд.

Кальтера не замечала чужих взглядов. Она неторопливо вошла в вагон и заняла своё место.

Напротив села Беа, её рыцарь сопровождения. Они выехали ранним утром и теперь возвращались в родовое поместье Иштар.

Кальтера поправила волосы и тихо рассмеялась.

— Всё-таки жаль уезжать.

В её голосе слышалось искреннее сожаление. Беа едва заметно кивнула.

— Госпожа Кали выросла прямым и достойным человеком.

— Кали всегда умела сама о себе позаботиться. Я доверяла ей больше, чем кому-либо.

Ответ прозвучал как нечто само собой разумеющееся, но мысли Кальтеры вновь вернулись к дочери.

«А ведь я присмотрела столько подходящих домов».

Теперь все приготовления потеряли смысл. Кальтера заранее обдумывала выгодные знакомства, собиралась устраивать встречи, рассказывать Кали о достойных молодых аристократах. И всё напрасно.

— Как же она похорошела.

— Возможно, любовь и правда делает женщину особенно прекрасной, — с лёгкой улыбкой заметила Беа.

Кальтера тоже улыбнулась.

— Любовь... Пожалуй, ты права.

За годы разлуки дочь расцвела. В ней появилась женственность, которой невозможно научить одними уроками этикета. Будто вдали от дома Кали сама открыла ту часть себя, которую семейные наставники лишь пытались пробудить.

И тут перед глазами Кальтеры возник другой образ — красивый черноволосый юноша.

Услышав о нём впервые, она была ошеломлена. После личной беседы потрясение только усилилось. За всю жизнь Кальтера так же сильно растерялась, пожалуй, лишь однажды — когда будущий муж неожиданно сделал ей предложение.

Она ведь решила, что её драгоценная дочь связалась с безродным простолюдином.

Однако у Кали были причины говорить о нём с такой уверенностью. Были причины впервые в жизни открыто возразить матери и настоять на своём выборе.

«В конце концов, чья она дочь?»

Кали не могла забыть о собственном положении и поставить всё на одну слепую страсть.

Этот мужчина действительно стоил риска.

Если отбросить первое предубеждение, он был поразительно привлекателен во всех отношениях.

— Беа, что ты о нём думаешь?

— О Хан Чонсоне?

— Да. Хочу услышать твою оценку.

Ответ Кальтера почти знала, но всё равно предпочла услышать его вслух.

— Он выдающийся молодой человек. Среди ровесников едва ли найдётся хотя бы несколько способных с ним сравниться.

Беа чуть улыбнулась и добавила:

— А с учётом дальнейшего роста выбор госпожи Кали кажется ещё более прозорливым.

Кальтера согласно кивнула.

Недостатки были очевидны: простолюдин, сирота, без рода и связей. Для будущего супруга наследницы графского дома — серьёзные изъяны. Но достоинства перевешивали их с огромным запасом.

— Природный талант впечатляет, но сильнее всего меня занимает другое.

Она осеклась и невольно понизила голос. Чонсон уже приобрёл известность в Академии, однако самая ценная подробность пока не стала достоянием общества.

Госпожа Ария Шпеллент, глава Центральной Башни магии, подтвердила исключительные свойства его тела.

Одного этого было достаточно, чтобы забыть обо всех возражениях.

Почему кровь Императорского дома веками ценили так высоко? Почему власть династии сохранялась столь долго?

В основе лежала простая причина: редкие черты можно было передать детям.

Для знатных домов почти не существовало более заманчивого обещания.

Врождённая особая черта нередко определяла всю жизнь. Человек мог с рождения обладать исключительной восприимчивостью к мане и стать магом. Мог вырасти настолько одарённым воином, чтобы достичь ранга золотого рыцаря. Но для большинства судьба зависела именно от той черты, которая доставалась при рождении.

Поэтому ценность Хан Чонсона можно было сравнить с ценностью императорской крови.

Политических преимуществ союза с династией он, разумеется, не давал. Зато Кальтера собственными глазами увидела другое: едва достигший совершеннолетия юноша уже владел немыслимой силой раскрытия.

Её саму когда-то считали необычайно одарённой, но к этой ступени она пришла лишь после тридцати — и то с огромным трудом.

Чонсон применял раскрытие без заметного напряжения. Значит, пробудил его не вчера и успел освоиться.

Тот, кто сам прошёл этот путь, понимал всю невозможность подобного достижения.

— Что ни вспомни, всё кажется невероятным.

— Полностью согласна.

— Кали действительно выбрала прекрасного мужчину. До сих пор не верится. Я знакомила её со столькими женихами, а она ни одним не заинтересовалась. И вот первый человек, которого она полюбила сама, оказался настолько выдающимся.

Первая любовь редко становилась счастливой. Младшие дети знатных домов порой могли позволить себе ошибку, поскольку пользовались большей свободой. Кальтера в своё время тоже имела право выбирать.

Кали же была старшей дочерью. Любая её связь неизбежно касалась будущего всего дома.

И всё-таки без помощи семьи она нашла человека, подходящего ей лучше любого заранее выбранного жениха. Настоящий драгоценный камень, который представители дома Иштар никогда не обнаружили бы обычными средствами.

Возможно, только сама Кали, столь одарённая и сильная, могла разглядеть равного себе.

«Нам необыкновенно повезло».

Для матери счастье дочери уже было благом. А то, что любимый мужчина оказался ещё и столь ценным, казалось подарком судьбы. Кальтера всерьёз боялась, что Кали могла связаться с человеком, который причинит ей боль.

— Я прежде не думала о муже, который войдёт в наш дом, но лучшего кандидата трудно представить.

— Вы хотите принять его в род Иштар?

— Разумеется. Уже интересно, чего добьётся человек с нашей фамилией.

Кали и сама прославила дом: совершала подвиги, стала известна по всей Империи и заняла место среди её опор.

Но с Чонсоном всё выглядело иначе.

Кальтера не верила, что он остановится на звании одной из опор.

За ночным разговором дочь рассказала: его особая черта уже достигла шестого уровня — скорость развития без всяких прецедентов. К тому же он пробудил собственный навык.

Каждое из этих достижений казалось невозможным. Все вместе они обещали единственный итог.

Он станет Столпом Империи.

И тогда дом Иштар не останется обычным графским родом.

Некогда семья уже переживала эпоху славы и носила маркизский титул.

«Если он и правда станет столпом... маркизство будет лишь началом».

Возможно, удастся подняться ещё выше.

Столпы Империи обладали особым положением. Они были её сильнейшим мечом и надёжнейшим щитом, живым воплощением военной мощи государства.

Им предоставляли почти любые средства. Их слово весило не меньше, чем мнение главы герцогского дома.

От одной этой мысли сердце Кальтеры забилось быстрее.

Мужчина, которого выбрала её дочь, мог вознести дом Иштар на такую высоту, о какой давно никто не мечтал.

— А я ещё решила, что дочь соблазнила собственного кадета.

Теперь об этом можно было шутить.

— Г-госпожа Кальтера! — Беа испуганно оглянулась, проверяя, не услышал ли кто-нибудь.

Кальтера только рассмеялась.

— Беа, не будь такой пугливой.

Рыцарь всё ещё выглядел смущённой. Кальтера отвернулась к окну.

Она не знала, когда снова увидит дочь. Но два дня откровенных разговоров оказались драгоценнее многих прежних встреч. Кали нашла собственное счастье, и мать могла только радоваться.

Слишком многое сложилось удачно.

— И всё же его следует проверить как следует.

Кальтера произнесла это уже без улыбки.

При личной встрече Чонсон показался воспитанным и честным. Не похожим на человека, который намеренно причинит Кали боль. Однако осторожность была необходима: речь шла о будущем муже её любимой дочери.

«Не хватало ещё обнаружить какие-нибудь неприятные связи».

Выяснить следовало всё. Он называл себя сиротой, и именно это настораживало сильнее. Такая внешность, выправка, знание этикета — подобное не возникает за один день.

У него явно была тайна.

Что-то, о чём пока молчали и он, и Кали.

— Не окажется же, что у него помимо Кали есть ещё несколько женщин.

Кальтера фыркнула и сама покачала головой, отгоняя нелепую мысль.

— По моему впечатлению, он человек прямой и порядочный, — уверенно сказала Беа.

— Вот именно.

Каким бы замечательным ни был мужчина, Кальтера хотела для дочери того, кто будет любить только её.

К тому же Кали никогда не согласилась бы делить избранника с другими.

«Нет. Такой глупости просто не может быть».

[Маготехнический поезд до Красинтии отправляется.]