Контент удален!

Покинув городской дом Кали, Чонсон не стал сразу возвращаться в Академию.

К вечеру он добрался до небольшого городского парка — не того, что находился на территории кампуса, а обычного, открытого для всех. Солнце клонилось к горизонту, и дорожки были полны людей. Семьи вышли прогуляться в выходной день, влюблённые негромко разговаривали на ходу, дети носились между деревьями.

Чонсон сел на скамью, ослабил галстук и откинулся на спинку.

Только теперь удалось вздохнуть свободно.

«Словно из меня всё выжали».

Усталость была не столько телесной, сколько душевной.

Ещё совсем недавно он сидел в доме Кали и разговаривал с ней и её матерью. Почти все темы так или иначе касались его самого. Иногда беседа уходила в сторону, становилась лёгкой и непринуждённой, но через пять часов он всё же решил уйти до ужина.

Для хорошего впечатления, наверное, следовало остаться дольше.

«Так было бы правильнее».

Он понимал это и сейчас. Совместный ужин помог бы ещё больше расположить к себе госпожу Кальтеру. Только сил на продолжение встречи уже не осталось.

Чонсон поднял ладонь. Пальцы заметно дрожали.

Он тихо усмехнулся и сжал кулак. Дрожь постепенно прекратилась.

С первой минуты в доме Кали он находился в постоянном напряжении. Потом пришлось доказывать себя, применять раскрытие, показывать силу. Всё это время внутри не оставалось ни капли свободного места — только тревога и сосредоточенность.

Поэтому он и остановился в парке: посидеть без дела, посмотреть на прохожих, прийти в себя.

Через некоторое время сбоку разлилось золотое сияние. Из воздуха выступил женский силуэт.

Он знал, что она где-то рядом, но не думал о ней постоянно, поэтому её появление всё равно застало врасплох.

— Можем поговорить?

— Конечно. Присаживайтесь.

Чонсон подвинулся. Госпожа Изабель изящно опустилась рядом.

Её золотистые волосы будто стали немного длиннее. Он невольно задержал на них взгляд, и рыцарь сразу это заметила.

— Я хотела спросить о сегодняшней встрече.

Голос звучал ровно, но смотрела Изабель слишком внимательно. Чонсон замер. В голове сразу стало тесно от мыслей.

Он был так занят предстоящим знакомством, что не подумал о последствиях. Теперь же, увидев Изабель перед собой, сразу понял, что именно её тревожит.

— Я знаю, что вы уже всё обсудили с Кали. Но не могли бы вы объяснить подробнее?

Она говорила серьёзно. Чонсон сглотнул.

Разумеется, об этом следовало позаботиться заранее. Но предупредить Изабель ему даже не пришло в голову.

— Всё было именно так, как вы видели.

— То есть...

В её глазах потемнело. Во рту у него пересохло, однако лгать человеку, который наблюдал за всей встречей, было бессмысленно.

— В прошлый раз, в Башне магии, мы с инструктором Кали дали друг другу обещание. Речь шла о нашей помолвке.

Изабель долго смотрела на него, не произнося ни слова. По её лицу было видно: такого ответа она не ожидала.

«Помолвка...»

Если договорённость с Кали приведёт к настоящей помолвке, это будет счастливым событием. Но касалось оно не только их двоих.

Чонсон ведь не собирался связать жизнь с одной женщиной.

Изабель Элеонор происходила из маркизского дома. Что она должна была почувствовать, узнав, что он уже договорился о помолвке с другой?

Он не мог точно представить её мысли, но понимал: приятного в них мало. Они лишь недавно определили свои отношения, и теперь у неё были все основания сердиться.

Он поступил самовольно.

При здравом размышлении следовало сначала поговорить со всеми, согласовать позиции, учесть положение каждой. Вместо этого он поддался чувствам и сразу принял предложение Кали, потому что сам хотел стать её женихом.

Изабель тяжело выдохнула. Чонсон молча ждал.

— Хорошо. Я поняла.

— Госпожа Изабель... вы в порядке?

— Что здесь изменишь? Встреча уже состоялась. Вы познакомились с матерью Кали, и всё прошло удачно.

В её голосе слышалось почти смирение. Он кивнул, не зная, что ещё сказать.

Когда Кали предложила обещать друг другу будущее, он просто согласился. Ему хотелось того же. Но в реальном мире нельзя принимать подобные решения, опираясь только на желание.

— Это создаст серьёзные трудности?

Едва спросив, он понял, насколько глупо звучат слова.

— Сейчас мне трудно ответить точно. Позже проблемы вполне могут возникнуть. Всё зависит от положения женщин, с которыми вы связаны. Я и сама прежде об этом не задумывалась. Вы знаете, что среди знати существует жёсткая иерархия. Мы не стоим на равных, и порядок между домами определён очень чётко.

— Да. Я понимаю.

Герцоги, маркизы, графы — различия в титулах были не формальностью. Они обозначали реальное соотношение влияния и власти. Дом Элеонор занимал очень высокое место.

Если Чонсон официально обручится с женщиной из менее знатной семьи, как это отразится на Изабель? И что тогда будет с остальными?

— Я всё выясню и позже снова поговорю с вами.

— Буду вам очень признателен.

— Признаюсь, я растерялась. Даже не подумала, что встреча носит такой характер.

Изабель улыбнулась, но в её глазах смешались обида и горечь.

Чонсон вдруг взял её за руку.

— Возможно, я слишком забежал вперёд. Но одно обещание дам и вам. Настанет день, когда я так же предстану перед вашей семьёй. И к той встрече подготовлюсь куда серьёзнее, чем сегодня.

— Перед домом Элеонор?

Она смотрела на него почти не мигая. Чонсон кивнул — не столько ей, сколько самому себе.

Сомнений в ответе не было.

Он понимал, насколько велико его желание. Хотел принять в свою жизнь нескольких женщин и уже не раз убеждал себя, что готов нести за это ответственность.

Сожалел ли он? Нет.

Раз решил быть с ними, обязан позаботиться о каждой. Без исключений.

— Я тоже думала о нашем будущем. Просто Кали сегодня оказалась поразительно решительной.

В её улыбке стало меньше напряжения. Изабель сжала его ладонь в ответ, и Чонсон спокойно принял это прикосновение.

— Даже если мать Кали даст согласие, немедленной помолвки не будет. Пока я кадет, торопиться не стоит.

Лучше как можно скорее окончить Академию, а до того получить только официальное одобрение. Он не хотел устраивать тайную или нарочито скромную церемонию. Ему хотелось открыто назвать Кали своей невестой тогда, когда он сам сможет гордиться собственным положением.

— В таком случае я отдельно поговорю с Кали.

Изабель ответила твёрдо. Чонсон облегчённо кивнул.

По настроению госпожи Кальтеры можно было предположить, что она захочет провести помолвку почти немедленно. Но вопрос требовал осторожности. Важнее всего был подходящий момент.

Дело заключалось не только в ценности Чонсона и не только в формальном праве. Прежде чем связать себя со всеми этими женщинами, он должен был прославиться настолько, чтобы неизбежные сплетни потеряли всякий вес.

Ему требовалась слава — большая и бесспорная.

— Думаю, у вас всё получится, — сказала Изабель. — Если мой дом увидит вашу настоящую ценность, вас примут и в доме Элеонор.

Теперь она улыбалась свободно, и Чонсон тоже невольно улыбнулся.

Тяжесть, которая давила на него весь день, наконец немного отступила.

Центральная академия в столице Империи делилась на две части, хотя большинство людей об этом не знало.

В обычной академии обучали новых кадетов и развивали их черты до необходимого уровня. Там начинало и заканчивало учёбу подавляющее большинство воспитанников.

Но для тех, кто уже проявил себя и раскрыл особенно редкий талант, существовало другое место — Особая академия. Здесь давали знания, недоступные остальным, и готовили людей, которым предстояло определять будущее Империи.

Таких кадетов насчитывались единицы. Поэтому об Особой академии мало говорили, а охраняли её куда строже обычной.

Входить в отдельный комплекс разрешалось лишь избранным. Магические системы защиты скрывали здания так надёжно, что посторонний порой не мог даже разглядеть их как следует.

В этот закрытый мир вошла черноволосая женщина.

— На вид ничего особенного.

Азазель оглядывалась с лёгким разочарованием. После всего, что пришлось выдержать, Особая академия казалась почти обыденной.

Экзамены продолжались несколько недель. Она прошла каждый — честно, без послаблений, с безупречным результатом.

Разве что здания выглядели дороже и строже.

Азазель усмехнулась.

«Зато теперь я знаю их главный секрет».

На фронте время от времени появлялись люди необыкновенной силы. Хотя апостолы внимательно следили за Империей, новые бойцы, способные стать её опорой, возникали будто из ниоткуда.

Теперь происхождение этих талантов стало понятным.

Энергия каждого человека здесь была велика. Во всём комплексе находилось лишь несколько десятков кадетов, но почти любой из них уже перерос обычный уровень воспитанника академии.

— Хм? Раньше тебя не видел.

Навстречу по коридору шёл мужчина лет двадцати пяти. С виду — самый непримечательный человек.

— Немного заблудилась, — ответила Азазель.

— Заблудилась? Тогда ты, должно быть, та самая девушка из внешнего набора?

— Похоже, да. Обо мне уже успели поговорить?

Она улыбнулась. Если слухи уже разошлись, это только облегчало дело.

— Конечно. Тебя зовут... Азазель, верно?

— Верно. А ты?

— Геллиан. Похоже, теперь мы будем часто встречаться. Рад знакомству.

Он протянул руку. Азазель на мгновение задумалась, затем пожала её.

Геллиан сразу вызвался провести новую знакомую по зданию. Он показал аудитории, тренировочные помещения и внутренний двор. Азазель запоминала устройство комплекса и пути между его частями.

— Не ожидал, что ты окажешься такой красавицей.

— Мне часто это говорят.

Она отвечала без особого интереса и думала совсем о другом.

«Скоро...»

Хан Чонсон непременно попадёт в Особую академию. В этом она не сомневалась.

До его появления нужно спокойно обжиться, стать своей, не привлекать лишнего внимания. А затем дождаться подходящего момента.

Сейчас у неё была только одна первоочередная цель.

«Снова запечатать Хан Чонсона».

Ради этого Азазель и получила человеческое тело.