Глядя на сваленные подобно горам кристаллы и высокосортные духовные камни, обе девушки тяжело и прерывисто дышали. С такими ресурсами им двоим больше не нужно было беспокоиться о своем дальнейшем совершенствовании. Чжан Сиянь с трудом подавила дрожь в сердце, украдкой взглянула на Чэн Линя и сказала:

— Брат Чэн, пусть эти духовные кристаллы и камни распределишь ты.

Чжун Нинсюань втайне вздохнула. Пока Чэн Линь находился здесь, еще оставалось большим вопросом, смогут ли они вообще получить эти богатства. Однако, покосившись на его прямую спину, она подсознательно почувствовала, что он поступит иначе.

Чэн Линь разгадал их мысли и, слегка улыбнувшись, произнес:

— Будьте спокойны, эти ресурсы оставили ваши предки. Не оглядывайтесь на меня, забирайте их.

Девушки словно не поверили собственным ушам, и их взгляды, устремленные на него, неуловимо изменились.

— Не сомневайтесь, раз уж я сказал, то не стану препятствовать. Идите, — повторил Чэн Линь.

Чжун Нинсюань радостно вскрикнула и уже собиралась смести все духовные кристаллы. Но Чжан Сиянь вовремя удержала её за руку и обратилась к Чэн Линю:

— Брат Чэн, мы ведь тоже можем так тебя называть? Пусть эти ресурсы и оставили наши предки, но если бы не брат Чэн, мы бы вообще не смогли сюда проникнуть. Поэтому мы с Нинсюань возьмем половину, а оставшееся будет принадлежать тебе и сестре Цзинвэнь.

Чэн Линь улыбнулся. Характер Чжан Сиянь все же оказался немного более зрелым, чем у Чжун Нинсюань. Взмахнув правой рукой, он забрал едва ли десятую часть духовных кристаллов и камней, после чего сказал:

— Нам достаточно и этого, остальное держите при себе.

Если бы он не взял вообще ничего, Чжан Сиянь могла бы почувствовать неловкость или затаить тревогу. На самом же деле для него самого эти кристаллы и камни не имели практически никакого значения, а десятую долю он забрал исключительно ради блага своей секты.

И действительно, увидев, что он взял малую часть и ответил столь великодушно, Чжан Сиянь окончательно успокоилась. Вместе с Чжун Нинсюань они без остатка убрали оставшиеся духовные камни и кристаллы в свои пространственные кольца.

Когда горы богатств исчезли, правая часть зала сразу же опустела. Чэн Линь собирался направиться к шестиугольному каменному сооружению в центре пещеры, чтобы осмотреть его, но краем глаза заметил, что на стенах зала вырезано множество рисунков.

Сделав пару шагов вперед, он принялся один за другим внимательно разглядывать их.

На первом рисунке был изображен юноша, который трудился в поле от рассвета до заката, ведя беззаботную крестьянскую жизнь.

На втором рисунке было запечатлено, как в один из дней на небе внезапно вспыхнул ослепительный золотой свет. Лучи озарили юношу, и тот лишился чувств. Постепенно его тело воспарило в воздух и покинуло прежнее место.

На третьем рисунке юноша пришел в себя и обнаружил, что очутился в незнакомых краях, а земля под его ногами сияла золотым блеском. Направившись к самому средоточию этого свечения, он нашел сокровище. Очертания артефакта были очень размытыми — возможно, из-за почтенного возраста настенной резьбы нельзя было четко разобрать, что именно там высечено.

На четвертом рисунке юноша после обретения сокровища словно прозрел. Он ступил на путь самосовершенствования, начал тренироваться в искусстве меча и заклинаниях, причем его продвижение по уровням шло невероятно быстро. Вслед за этим он принялся странствовать по миру; его развитие становилось все выше, он обретал бесчисленные счастливые возможности и сокровища, пока в конце концов не встал на самой вершине среди всех практиков.

На пятом рисунке, став первым человеком в мире культиваторов, он продолжил свои изыскания, оставив следы по всему Континенту Лазурных Волн. Спустя неведомое количество лет он набрел на какое-то полуразрушенное строение, лежащее в руинах.

Глядя на эти несколько изображений, Чэн Линь чувствовал, что они кажутся ему все более знакомыми, будто он уже где-то видел нечто подобное. Он напряг память, и в его голове внезапно промелькнула вспышка озарения: он вспомнил, как в свое время ворвался в Культ Пылающего Пламени и в их пещере созерцал похожие картины.

Вот только рисунки, которые он видел тогда, резко обрывались на этом моменте, не имея продолжения. Здесь же, вслед за пятым изображением, виднелись другие, слегка размытые сюжеты. Но сильнее всего его потрясло сокровище, источающее золотой свет на третьем рисунке.

Этот артефакт имел шестигранную форму, и каждая его сторона испускала золотые лучи. Если отбросить общие очертания предмета, то каждая сияющая грань удивительно напоминала золотую страницу. Сердце Чэн Линя неистово забилось от шока: неужели те золотые страницы, которые он заполучил, принадлежали этому сокровищу?

И если судить по рисунку, то общее количество золотых страниц равнялось шести. Сам он уже владел пятью, так неужели последняя, шестая страница таится внутри этой даосской обители?

Погрузившись в размышления, он совершенно позабыл, где находится, и полностью ушел в себя. Он и не заметил, что Юнь Цзинвэнь, увидев эти рисунки, тоже испытала сильнейшее потрясение. Однако ее поразила вовсе не третья картина, а именно пятая.

Узрев изображенные руины, она поспешно попросила Чжан Сиянь и Чжун Нинсюань подвести её к самой стене. Протянув руку, она слегка коснулась пальцами вырезанных узоров, на какое-то время погрузившись в глубокую задумчивость.

Спустя долгое время Чэн Линь пришел в себя и продолжил разглядывать последующие рисунки.

На шестом рисунке практик, увидев руины, очевидно, что-то обнаружил. Он принялся исследовать местность, продвигаясь в самую глубь обломков, пока наконец не добрался до их пределов.

На седьмом рисунке, стоило практику достичь самого края руин, как откуда ни возьмись высыпало множество существ причудливой и гротескной формы. Они один за другим бросились на него в атаку. Разразилась яростная битва, в которой практик в итоге потерпел поражение и бежал.

На восьмом рисунке бежавший из руин практик, по-видимому, получил тяжелейшие раны. Он проделал весь этот путь до Южных пограничных гор, где его силы окончательно иссякли, и он рухнул без чувств.

На девятом рисунке, пока он лежал без сознания, через горы проходила некая женщина, которая и спасла его. С тех пор она заботилась о нем со всем усердием; постепенно между ними зародились взаимные чувства, и они стали жить вместе.

На десятом рисунке, по прошествии неведомого числа лет, женщина начала постепенно стареть. Практик, хоть и был тяжело ранен, сохранил свою изначальную культивацию, а потому годы не коснулись его лица. Разница между ними становилась все более разительной, и тогда практик вознамерился обучить женщину пути самосовершенствования.

Однако по какой-то причине у женщины, судя по всему, совершенно отсутствовал духовный корень, и за многие годы тренировок она так и не преуспела. В тот момент, когда его охватило отчаяние, в Южных пограничных горах грянули колоссальные изменения. Словно при сильнейшем землетрясении, большая часть хребта обрушилась, повлекши за собой массовую гибель местных живых существ, будто настал конец света.

На одиннадцатом рисунке взору представал разрушенный и расколотый мир, оставшийся после этой катастрофы. Земля покрылась глубокими трещинами, деревья усохли, живые существа погибли, а все небо и земля оказались окутаны плотным слоем леденящей Иньской энергии. Случайно практик обнаружил глубокую горную пещеру.

На двенадцатом рисунке была показана эта исполинская пещера, откуда непрерывными волнами извергалась мощная Иньская стужа, неся ужас и смерть всему живому вокруг. Под губительным воздействием этой энергии скончалась и женщина, оставив после себя младенца.

На тринадцатом рисунке охваченный глубокой скорбью практик похоронил женщину и воздвиг даосскую обитель, наполнив её множеством запечатывающих ограничений и формаций, чтобы изолировать эту зловещую энергию. Только после этого горы вновь начали постепенно оживать.

На четырнадцатом рисунке, по прошествии многих лет, Южные пограничные горы вернулись к своему прежнему состоянию, да и раны самого практика, похоже, полностью затянулись. Он терпеливо наставлял свое дитя, помогая ему ступить на путь культивации, а также обошел весь континент, собрав немыслимое количество ресурсов для совершенствования.

Все эти богатства он оставил внутри обители для своего ребенка. Затем он пришел к могиле женщины, произнес прощальные слова и в конце концов вошел в ту самую сочащуюся Иньской стужей пещеру, бесследно исчезнув в ней.

На этом настенные рисунки заканчивались. Чэн Линь глубоко вздохнул. Эти картины были начертаны бесчисленное множество лет назад, и запечатленный на них практик явно являлся предком Чжан Сиянь. Место, куда он ушел, было не чем иным, как пещерой в левой части этого самого зала.

После просмотра всех четырнадцати рисунков спутники погрузились в глубокое раздумье. Спустя долгое время Чжан Сиянь тихим голосом спросила:

— Брат Чэн, значит, практик, изображенный на этих рисунках, действительно предок моего рода Чжан?

— Я и сам не знаю, но, возможно, так оно и есть, — ответил Чэн Линь.

Губы Юнь Цзинвэнь слегка дрогнули, словно она хотела что-то сказать, но в конечном итоге так и не проронила ни слова.

Подождав еще немного, Чжун Нинсюань нарушила молчание:

— Ну ладно, эти рисунки просто повествуют о какой-то истории, но на них нет ни единой надписи. Нашими догадками мы все равно не докопаемся до сути. Лучше давайте осмотрим другие места, вдруг там найдутся еще какие-нибудь сокровища!

Все понимающе кивнули. Эта девчонка выразила вполне здравую мысль: гадать о подлинных событиях прошлого сейчас было уже бесполезно, судя по древности рисунков, с тех пор сменилась целая эпоха. Намного разумнее сосредоточиться на настоящем и проверить, какие сокровища скрывает в себе шестиугольное строение.

Чэн Линь согласился:

— Хорошо, Нинсюань права, пойдемте и взглянем.

С этими словами он первым двинулся вперед, а обе девушки, бережно поддерживая Юнь Цзинвэнь, пошли следом за ним.

Подойдя к шестиугольному каменному сооружению, они увидели в самом центре круглое пространство, от которого в разные стороны расходились шесть каменных дверей, ведущих в шесть внутренних помещений постройки. Осмотрев их, Чэн Линь обнаружил, что на каждой двери лежат запреты. Однако эти ограничения отличались от древних печатей в туннеле, и взломать их не составляло большого труда.

Немного поколебавшись, он сделал несколько пассов руками, направляя энергию на одну из каменных дверей. Прошло совсем немного времени, как раздался глухой скрежет, и дверь отворилась.

Путники вошли внутрь. За дверью скрывалась небольшая тайная комната, заставленная рядами книжных полок. Подойдя ближе и наугад взяв одну из книг, Чэн Линь обнаружил, что в ней содержатся описания различных методов и техник культивации, причем самых разных рангов — от Человеческого до Небесного.

Чэн Линь мгновенно потерял к ним интерес и равнодушно произнес:

— Здесь собраны лишь методы совершенствования. По всей видимости, это наследие вашего рода Чжан, забирайте все себе.

Девушки обрадовались и тут же принялись за дело, без остатка собирая книги из тайной комнаты в свои пространственные кольца.

Во второй комнате оказались свитки с описаниями боевых техник, на которые Чэн Линь даже не взглянул. В третьей комнате находились руководства по искусству меча и заклинаниям — их он тоже предоставил забрать девушкам.

С нынешним уровнем и кругозором Чэн Линя подобные свитки наследия уже не могли всколыхнуть в его душе бывалый интерес. Семя меча, Дворец Лазурного Дракона, Континент Демонической Крови, Долина Короля Пилюль — пройдя через столько тайных и опасных земель, он накопил для Секты Безымянного Меча коллекцию, которая ничуть не уступала сокровищницам девяти великих фракций.

Но стоило им переступить порог четвертой тайной комнаты, как до их ушей донесся густой травяной аромат. Это место предназначалось для изготовления пилюль, пространство внутри было весьма обширным, а на полках хранилось множество редких и драгоценных лечебных трав. Чэн Линь пришел в неподдельный восторг. Тщательно осматривая запасы один за другим, он наконец обнаружил трехлистную управу, причем, судя по её виду, возраст травы исчислялся как минимум несколькими тысячелетиями.

— Цзинвэнь, наконец-то мы её нашли! С этими травами я непременно смогу воссоздать Трехцветную пилюлю восстановления духа еще более высокого качества, и ты очень скоро поправишься.

Юнь Цзинвэнь ощутила глубокое тепло в сердце. На протяжении всего пути Чэн Линь оставался невозмутим, как спокойная гладь воды, и не выказывал ни малейшего интереса к наследию из прошлых комнат, но находка этой травы привела его в такое ликование. Она мягко улыбнулась и произнесла:

— Брат Чэн, спасибо тебе за твои труды.

Чжан Сиянь и Чжун Нинсюань тоже искренне порадовались за них. По крайней мере, к предыдущим сокровищам Чэн Линь даже не прикоснулся, и теперь, когда наконец появилось то, что ему действительно необходимо, они в один голос заявили:

— Брат Чэн, забирай все нужные тебе лекарственные растения первым!