В тот самый миг, когда Цзян Чуншань и Ху Лянь готовы были мертвой хваткой вцепиться в беглецов, из леденящего проема ворот внезапно молнией вынырнул чей-то силуэт. Едва оказавшись в зале, этот человек ощутил, как прямо ему в лицо на бешеной скорости несутся две колоссальные волны сокрушительной энергии. Не тратя времени на раздумья, он резким движением обнажил Меч Драконьего Рёва и дважды полоснул наотмашь: вжух, вжух! Обе чужие атаки с громким звоном разлетелись на куски.

Стремительно просканировав зал божественным чувством, прибывший мгновенно оценил расстановку сил. Увидев застывших рядом Чжан Сиянь и Цзян Няньляня, он без лишних слов свободной левой рукой перехватил девушку за талию, выставил Меч Драконьего Рёва  перед собой и активировал смертоносную технику — ослепительная вспышка энергии меча вспорола воздух, и Чэн Линь мощным рывком вперед мгновенно разорвал дистанцию, выйдя из опасной зоны.

Цзян Няньлянь в этот момент судорожно обхватил собственную шею обеими руками; из его горла донеслись лишь прерывистые, хриплые звуки «кхэ-кхэ», но он не смог выдавить ни единого слова. Меж его бледных пальцев фонтаном брызнула багровая кровь, колени молодого господина подогнулись, и он безжизненной куклой повалился на каменный пол.

— Няньлянь! — Цзян Чуншань похолодел от ужаса. Издав истошный, полный боли крик, он коршуном метнулся к телу внука, подхватил его на руки и в панике запричитал: — Няньлянь, мальчик мой, что с тобой?! Очнись, не смей так пугать дедушку!

Ху Лянь резко сузил зрачки, не сводя напряженного взгляда с замершего впереди силуэта. Ситуация развивалась слишком стремительно: этот неизвестный за доли секунды успел нанести три безупречных удара мечом — первыми двумя он шутя аннигилировал атаки двух мастеров великого круга Преодоления Бедствия, а третьим мимоходом лишил жизни Цзян Няньляня и вырвал девицу из его рук. Столь филигранная и смертоносная техника владения клинком поражала воображение — этот парень определенно был чудовищно опасным экспертом.

Оказавшись в надежных руках Чэн Линя, Чжан Сиянь наконец-то пришла в себя. Сдерживаемые до этого слезы брызнули из её глаз, и она навзрыд разрыдалась:

— Брат Чэн, это люди из клана Цзян... Они... Они убили Нинсюань!..

В конце концов, она оставалась лишь молодой девушкой, которая только что побывала на самом краю могилы. Стоило Чэн Линю буквально вытащить её из лап смерти, как все накопленные эмоции и глубокая обида вырвались наружу непредержимым потоком слез.

В груди Чэн Линя все сжалось от ярости. Мягко прижав ладонь к её спине, он влил струю успокаивающей Ци, помогая деве взять себя в руки, и спешно спросил:

— Где Цзинвэнь? С ней все в порядке?

Чжан Сиянь, слегка переведя дыхание, торопливо ответила:

— Сестра Цзинвэнь в безопасности, она внутри комнаты! Её защищает оборонительный барьер, люди Цзян так и не смогли пробить его!

Проверив обстановку божественным чувством, Чэн Линь наконец-то облегченно выдохнул. Однако едва его взгляд упал на Цзян Ляня, который замер у входа в комнату и лихорадочно пытался расшифровать защитные узоры, глаза юноши налились ледяной яростью. Задействовав Шаг Пустоты, он вместе с Чжан Сиянь смазанным силуэтом соткался прямо перед комнатой и мимолетным выпадом пронзил Мечом Драконьего Рёва межбровье Цзян Ляня, отправив незадачливого мастера взламывать формации прямиком в загробный мир.

Юнь Цзинвэнь, заметив это, затрепетала от неописуемой радости. Прильнув к границе барьера, она со слезами на глазах произнесла:

— Брат Чэн, ты наконец-то вернулся! Я уже грешным делом подумала, что сегодня нам всем суждено погибнуть в этих стенах...

Чэн Линь лишь коротко кивнул, не тратя драгоценное время на пустые разговоры. Плавным движением он втолкнул Чжан Сиянь внутрь защитного периметра, после чего медленно развернулся лицом к залу. Прямо перед ним, рассредоточившись полукругом у входа в комнату, замерли Ху Лянь, Цзян Чуншань и несколько сотен боевиков из обоих семейств, преграждая все пути к отступлению.

Взгляд Цзян Чуншаня был пронзительно холодным, он смотрел на Чэн Линя как на ходячего мертвеца. Если бы не тот факт, что зарождающийся дух Цзян Няньляня внутри тела еще не угас окончательно и требовал немедленной стабилизации, старик бы еще несколько минут назад лично разорвал этого наглеца на куски, не позволив ему так просто подойти к комнате и прикончить Цзян Ляня.

Он леденящим душу тоном процедил:

— Кто ты такой, безродная тварь? Какая муха укусила тебя, что ты посмел пойти против моего клана Цзян?!

Чэн Линь бегло окинул взглядом вражеские ряды. Несколько сотен бойцов, среди которых лишь четверо достигли стадии Преодоления Бедствия, а остальные и вовсе не заслуживали его внимания. Он абсолютно равнодушно ответил:

— Лично у меня к вашему клану Цзян никаких претензий не было. Однако вы подняли руку на моих близких друзей, а подобные вещи вызывают у меня крайнее неудовольствие.

Цзян Чуншань на секунду прищурился. Уровень культивации этого неизвестного юноши казался примерно равным его собственному, однако, как говорится в мире практиков, истинного мастера видно по первому же движению. Те несколько случайных выпадов, которыми парень мимоходом нейтрализовал атаки двух великих предков, ясно давали понять: перед ними эксперт высшей пробы!

Нахмурившись, старик вновь спросил:

— Учеником какой великой фракции ты являешься?

Чэн Линь прекрасно понял скрытый подтекст его вопроса. Будь он преемником кого-то из верхушки девяти великих фракций, клану Цзян пришлось бы трижды взвесить все за и против, прежде чем объявлять ему войну. Если же за его спиной не окажется мощного покровителя, то и разговаривать будет не о чем — союзы Цзян и Ху без малейших колебаний сотрут его в порошок!

Вместо ответа Чэн Линь лишь сдержанно и загадочно улыбнулся.

В этот момент Ху Лянь, о чем-то подумав, тайно передал Цзян Чуншаню мысленное послание:

«Старый хрыч Цзян, судя по повадкам и боевым техникам этого юнца, он сто процентов является элитным учеником какого-то колоссальной фракции. Вопрос в другом: стоят ли сокровища внутри этой комнаты того, чтобы мы шли на такой смертельный риск и наживали себе столь могущественного врага?»

Цзян Чуншань в ярости огрызнулся по каналу связи:

«Провались ты пропадом, старый пес! Если бы ты не разинул пасть на моего Няньляня, мы бы сейчас не оказались в таком дерьме!»

«Да ладно тебе, кто старое помянет... Сокровища всегда достаются тому, у кого кулак крепче. Раз уж это место источало настолько грандиозное сокровищное сияние, скрытые здесь артефакты явно превосходят все наши самые смелые ожидания!» — резонно возразил Ху Лянь.

Цзян Чуншань на мгновение растерялся. Дело в том, что все это время он безвылазно торчал в подземном проходе и понятия не имел, какое безумное зарево бушевало снаружи над горами. Однако услышав уверенные слова Ху Ляня, его сердце алчно екнуло. В свое время наследие клана Чжан уже позволило людям Цзян за каких-то пару десятков лет совершить невероятный рывок и войти в число двух крупнейших фракций в окрестностях города Южной Горы.

Разве мог он упустить шанс заполучить еще более грандиозную счастливую возможность? Хищно прищурившись, он передал Ху Ляню:

«Богатство и величие всегда сопряжены с риском! Главное — уничтожить здесь всех до единого, чтобы ни одна живая душа не проболталась наружу. А без свидетелей кто вообще догадается, что это наших рук дело? Убьем его!»

В глазах Ху Ляня вспыхнул кровожадный блеск. Судя по решимости старого Цзяна, сокровища в этой комнате действительно были бесценными. Заметив, что предок Цзян уже сорвался с места и лавиной ринулся в атаку, Ху Лянь не стал медлить ни секунды: взмахнув правой рукой, он обрушил на Чэн Линя несколько десятков мощнейших боевых заклинаний.

Остальные боевики из обоих семейств, завидев, что их верховные предки лично пошли на штурм, мгновенно отбросили сомнения и засыпали пространство перед комнатой шквалом смертоносных техник и боевых искусств!

Чэн Линь ни на миг не упускал их из виду. Врагов было слишком много. Действуй он в одиночку, эта орава не доставила бы ему особых хлопот, и он мог бы спокойно маневрировать. Однако за его спиной в комнате находились Юнь Цзинвэнь и Чжан Сиянь — одна была на пике стадии Формирования Души, а вторая и вовсе полностью лишилась культивации. Обеспечить им безопасный отход в такой суматохе было крайне трудно.

К тому же он до сих пор не знал о грандиозном катаклизме, сотрясавшем горный массив снаружи: едва вернувшись в зал, он сразу наткнулся на осаду двух кланов, и общая картина за пределами храма оставалась для него загадкой. Если к этому месту уже стягиваются силы других крупных орденов, вырваться отсюда станет в разы сложнее.

Увидев летящих на него Цзян Чуншаня и Ху Ляня, Чэн Линь смазанным силуэтом ушел с траектории их ударов. Задействовав Меч Драконьего Рёва, он проигнорировал двух предков и коршуном врубился в ряды рядовых бойцов на периметре зала — в ту же секунду более десятка практиков замертво повалились на землю. Чэн Линь прекрасно понимал: чтобы прикончить двух мастеров великого круга Преодоления Бедствия, ему потребуется немало времени. Если он увязнет в затяжной дуэли с ними, оставшаяся толпа просто сосредоточит весь свой огонь на защитном барьере комнаты, и тогда Юнь Цзинвэнь с подругой окажутся в смертельной опасности.

Его скорость была поистине феноменальной. Пользуясь Шагом Пустоты, он, словно неуловимый призрак, проносился сквозь толпу практиков; Цзян Чуншань и Ху Лянь яростно преследовали его по пятам, но все их тяжелые удары приходились лишь по воздуху. Оба предка исходили бешеной злобой, однако в плане маневренности и техник перемещения они колоссально уступали главному герою.

Не прошло и времени горения одной палочки благовония, как несколько десятков элитных бойцов обоих семейств пали от карающего клинка Чэн Линя. Предки непрерывно сыпали приказами и громогласно орали, заставляя уцелевших соплеменников рассредоточиться по залу, избегать прямых столкновений с Чэн Линем и всеми силами атаковать защитный барьер комнаты.

Они разгадали его замысел: парень явно пытался использовать тактику партизанской маневренной войны, чтобы методично истребить всю их живую силу. Повинуясь приказам, практики бросились врассыпную, подальше от смертоносного юноши, сбились в кучу у входа в комнату и принялись как безумные заваливать оборонительный контур градом боевых заклинаний и техник.

Суммарная энергия от одновременного удара нескольких сотен человек породила колоссальные пространственные возмущения. Площадь вокруг комнаты была совсем небольшой, и радиус действия защитной формации оставался ограниченным. Более того, когда Чэн Линь только возводил этот барьер, он использовал лишь циркулирующую в помещении духовную энергию, так что его источник питания не отличался абсолютной стабильностью. Под непрерывным яростным обстрелом контуры формации заходили ходуном, и на барьере стали одна за другой появляться опасные бреши.

И в этот самый критический момент по горному хребту прокатилась новая волна сокрушительного катаклизма. Весь массив подземного сооружения начал масштабно рушиться, а вершина горы, на которой покоился даосский храм, со страшным грохотом принялась проседать глубоко вниз.

Внутри главного зала из массивных левых ворот внезапно с новой силой вырвался колоссальный поток Иньской стужи. Словно яростный ураган, он в мгновение ока закрутился в исполинский пространственный смерч. Прежний дверной проем с треском деформировался и разлетелся в щепки, после чего из глубин ворот донесся оглушительный, сотрясающий своды рев, и запечатывающая формация окончательно приказала долго жить. Прямо из пролома величественным шагом выступил иллюзорный, переливающийся всеми цветами радужный цилинь.

Присутствующие оцепенели от ужаса. Уставившись на гигантский силуэт божественного зверя, все до единого разинули рты, не в силах вымолвить ни слова.

Цилинь сиял семью цветами радуги; его тело то становилось прозрачным, то вновь обретало плотную физическую форму. Прямо внутри его груди отчетливо виднелась идеально круглая сфера — ядро, источающее плотные клубы изумрудно-зеленого дыма. Казалось, вся туша этого создания была соткана из этого зловещего призрачного тумана.

Разомкнув свои пылающие веки, зверь окинул ледяным взором собравшихся в зале людей и издал яростный, сотрясающий небеса рев. Из его пасти колоссальной ударной волной вырвался поток абсолютной, концентрированной Иньской стужи, который веером пронесся по помещению.

— Дух-хранитель цилинь! Истинная эссенция божественного зверя! Само небо благоволит мне! Если я сумею подчинить эту сущность, не то что город Южной Горы — даже верхушка девяти великих фракций не посмеет диктовать мне условия!

— Вот оно что! Значит, этот старый хрыч Цзян с самого начала охотился за эссенцией цилиня! Я обязан перехватить её любой ценой!

Глаза обоих предков вспыхнули ослепительным алчным блеском. Подобное сокровище, содержащее в себе первородный дух и эссенцию крови древнего божественного зверя, в случае успешного поглощения гарантировало колоссальный качественный прорыв в культивации и многократное увеличение боевой мощи. Мгновенно изменив траекторию движения, они напрочь позабыли о Чэн Лине и безумными коршунами бросились наперерез радужному цилиню.

Чэн Линь тоже был не на шутку потрясен открывшейся картиной. На подсознательном уровне он сразу сообразил, что этот внезапный катаклизм напрямую связан с его действиями у подножия обрыва: это он вырвал золотую страницу и разрушил пентаграмму из бессмертных кристаллов, спровоцировав появление пространственного вихря. Судя по всему, древние запечатывающие узоры внутри даосского храма изначально и были возведены ради того, чтобы навечно сковать этого радужного цилиня.

Впрочем, сейчас у него абсолютно не было времени на праздные размышления. Пользуясь тем, что Цзян Чуншань и Ху Лянь полностью переключились на божественного зверя, он получил идеальный, драгоценный шанс для побега.

Смазанной вспышкой он соткался у самых границ защитного барьера. Меч Драконьего Рёва  в его руке разразился сотнями призрачных остаточных начертаний, описав идеальный карающий круг вокруг комнаты. Не прошло и пары мгновений, как практически все крутившиеся у входа боевики двух кланов были безжалостно вырезаны под корень; уцелевшие крохи в панике отпрянули назад, больше не смея даже приближаться к нему.

Оказавшись у каменной двери, Чэн Линь быстрыми пассами пальцев деактивировал узоры и скользнул внутрь комнаты. Посмотрев на Чжан Сиянь, он скомандовал:

— Сиянь, хватайся за меня, прорываемся наружу!

Девушка согласно кивнула, после чего Чэн Линь ловким движением закинул Юнь Цзинвэнь себе на спину и стремительным ураганом вылетел из комнаты. Цзян Чуншань и Ху Лянь краем глаза зафиксировали движения Чэн Линя, однако они уже увязли в яростной схватке с разъяренным цилинем и физически не могли вырваться, чтобы помешать ему. Казалось, еще мгновение — и парень беспрепятственно шмыгнет в туннель и покинет этот чертов зал.

Но в этот самый миг из глубин выходного туннеля раздалась очередная череда оглушительных взрывов, и в помещение массивной лавиной хлынула новая, еще более внушительная группа практиков.

Чэн Линь мысленно выругался от такой несправедливости судьбы. Он никак не ожидал, что подкрепление прибудет настолько стремительно — очевидно, яростный рев цилиня послужил для них маяком и привлек внимание всех рыскающих поблизости мастеров. Судя по роскошным одеяниям прибывших, среди них было немало лучших учеников из верхушки девяти великих фракций. Не рискуя лезть напролом против такой оравы, Чэн Линь поспешно отступил в тень у стены.

Ворвавшись в зал, вновь прибывшие культиваторы сразу же увидели грандиозную битву между радужным цилинем и двумя великими предками. Без лишних слов они плотным кольцом обступили поле боя, и на божественное создание лавиной обрушился шквал боевых заклинаний, ударов ладоней и техник меча.

Под таким шквальным огнем радужный цилинь истошно ревел от боли, а его исполинские размеры начали стремительно уменьшаться: из первоначальных пяти чжанов его силуэт сжался до четырех, затем до трех... Было очевидно, что если бой продолжится в том же духе, вся его первородная эссенция будет окончательно рассеяна и уничтожена.

Оказавшись на грани гибели, зверь внезапно издал финальный, сотрясающий саму душу рев; скрытая в его груди круглая сфера бешено завертелась, и изумрудно-зеленый огонь колоссальным взрывом детонировал во все стороны. Это походило на взрыв гигантской бочки с порохом: брызнувшие во все концы языки зловещего пламени при малейшем контакте заставляли практиков истошно кричать и в агонии кататься по полу.

Яростная вспышка цилиня заставила толпу в панике отпрянуть назад, благодаря чему в кольце оцепления образовалась широкая брешь. Поймав этот единственный момент, божественный зверь рванулся напролом, пытаясь уйти в сторону туннеля. Цзян Чуншань и Ху Лянь, сжигаемые алчностью, коршунами бросились ему наперерез: собрав остатки истинной энергии, оба предка синхронно нанесли сокрушительные, финальные удары прямо по корпусу цилиня.

Рррааах!

Цилинь издал предсмертный, полный муки хрип, его призрачное тело окончательно схлопнулось, и в воздухе осталась лишь одиночная круглая сфера, объятая яростным изумрудным пламенем. Потеряв траекторию, это ядро божественного зверя на бешеной скорости полетело прямо в тот угол, где затаился Чэн Линь вместе с двумя девушками!