Чэн Линь медленно открыл глаза и глубоко выдохнул. Его культивация наконец-то поднялась до стадии великого круга Преодоления Бедствия, а боевая мощь совершила скачок на целый огромный уровень. Взглянув на осколок бессмертного кристалла в своей руке, он обнаружил, что после недавнего поглощения тот не исчез, а лишь заметно потускнел.

В душе он невольно содрогнулся от изумления: насколько же колоссальной была концентрация энергии внутри бессмертного кристалла, если даже после его прорыва до великого круга Преодоление Бедствия этот кусок величиной с куриное яйцо так и не истощился до конца? Имея в запасе столько осколков, ему больше не придется беспокоиться о ресурсах для будущих тренировок.

Заглянув внутренним взором в собственное тело, он увидел, что его даньтянь еще немного расширился, но содержащаяся в нем энергия меча пока не достигла своего предела. До абсолютного пика стадии великого круга Преодоления Бедствия еще оставалось некоторое расстояние. Поразмыслив об этом, он достал из пространственного кольца Пилюлю Малого Просветления, проглотил её и вновь принялся за поглощение и плавку энергии.

Таким образом он полностью ушел в созерцание и практику. Спустя пять дней первый осколок рассыпался в прах, отдав всю свою силу без остатка. Чэн Линь достал следующий кусок и продолжил тренировку.

Время плавно текло своим чередом, и незаметно пролетел целый месяц. Когда он заканчивал поглощать уже третий осколок бессмертного кристалла, его культивация наконец-то добралась до пика стадии великого круга Преодоления Бедствия. Чтобы продвигаться дальше, ему теперь требовалось штурмовать барьер стадии Махаяны.

Выпрямившись во весь рост, он слегка размял затекшие мышцы. Пик великого круга Преодоления Бедствия даровал ему ощущение такой колоссальной мощи, будто его силы стали безграничными. Он крепко сжал кулаки, отчего в воздухе вокруг раздался резкий треск. С нынешним уровнем развития, столкнись он вновь с клоном Юнь Пяомяо, у него была полная уверенность, что он сможет одолеть его за короткое время.

«За один месяц я переплавил три осколка бессмертных кристаллов и достиг пика великого круга Преодоления Бедствия, намного превзойдя прежнего себя. Пожалуй, стоит на время закрепить этот результат. Сперва пойду навещу Цзинвэнь и девушек, посмотрю, как продвигаются их тренировки».

Применив на себя Заклинание Чистой Воды, он привел себя в порядок и направился к тайной комнате, где уединилась Юнь Цзинвэнь. Дела у нее шли еще лучше: она уже могла свободно ходить по помещению. Завидев приближающегося Чэн Линя, дева радостно произнесла:

— Брат Чэн, мне стало гораздо лучше! Пройдет еще месяц, и я ничем не буду отличаться от обычного человека.

Чэн Линь тоже искренне обрадовался и ответил:

— Не нужно спешить. В любом случае здесь нас никто не побеспокоит, да и люди из клана Цзян сюда прорваться не смогут, так что будем считать это нашим совместным уединенным затворничеством.

— Да, брат Чэн... Твоя культивация снова выросла?

— Верно, и все благодаря осколкам бессмертных кристаллов. Поглощение их энергии помогло мне совершить прорыв до пика Преодоления Бедствия.

Юнь Цзинвэнь изумленно замерла и лишь спустя какое-то время вымолвила:

— Брат Чэн, я даже не знаю, какими словами описать твою одаренность. Способность впитывать энергию бессмертных кристаллов, будучи всего лишь на стадии Преодоления Бедствия, — это слишком противоестественно.

Чэн Линь горько усмехнулся:

— Мне пришлось рискнуть, хватаясь за любую соломинку. Девять великих фракций зажимают меня в тиски шаг за шагом, и если я не подниму свой уровень в кратчайшие сроки, то просто не смогу им противостоять.

Юнь Цзинвэнь согласно кивнула и, немного помолчав, спросила:

— Брат Чэн, а ты заметил что-нибудь особенное на тех рисунках в главном зале?

В сердце Чэн Линя что-то дрогнуло. Неужели Юнь Цзинвэнь тоже догадалась о существовании золотых страниц? Однако вслух он этого не применил, лишь спросив в ответ:

— А что такое? Разве там изображены не деяния предка рода Чжан? Или ты обнаружила там что-то еще?

— Да. Осмотрев эти рисунки, я сразу хотела поговорить с тобой. Некоторые из сюжетов, возможно, напрямую связаны с причиной, по которой на этом континенте стали невозможны небесные вознесения.

Чэн Линь вздрогнул и поспешно спросил:

— Что? Из чего ты сделала такой вывод?

— Помнишь, что именно увидел тот практик на пятом рисунке?

Чэн Линь воскресил в памяти детали: на пятом рисунке как раз была показана огромная территория руин и появление загадочных существ. Он спросил:

— Ты знаешь, что это за руины?

Юнь Цзинвэнь ответила:

— Да. Изначально я не планировала рассказывать тебе об этом, ведь я и сама там никогда не бывала, а лишь слышала от своего мастера. Эти руины — не что иное, как проход, позволяющий покинуть пределы этой обитаемой звезды. Стоит преодолеть эти руины, и можно выбраться за границы континента.

— Что?! Неужели те причудливые существа — стражи внешних рубежей Континента Лазурных Волн?

— Именно. В былые времена, стоило практику достичь великого круга стадии Махаяны, как перед ним открывался коридор вознесения, и Высший Мир забирал его к себе. Но по неизвестной причине вот уже десятки тысяч лет ни один культиватор с этого континента не смог пройти этим путем напрямую. Теперь единственный способ — добраться до тех руин и через них выйти в неизведанные глубины вселенной.

— То космическое пространство несколько отличается от Высшего Мира. Только попав туда и полностью переплавив свою истинную энергию в бессмертную Ци, практик получает возможность вознестись в Высший Мир!

Чэн Линь ненадолго задумался, а затем спросил:

— Выходит, вселенские глубины за пределами руин — это промежуточная зона между Высшим Миром и Континентом Лазурных Волн. И чтобы попасть в Высший Мир, необходимо сначала проникнуть в то космическое пространство?

— Да, все так.

— И что же таится в тех глубинах вселенной?

— Я и сама не знаю, знаю лишь со слов мастера. Она упоминала, что в том космическом пространстве существует множество обитаемых звезд и даже колоссальные звездные скопления. А по еще одной версии, именно там находится проход, ведущий в Мир Демонов и Преисподнюю.

— Мир Демонов? Преисподняя? — Чэн Линь был глубоко потрясен и невольно воскликнул: — Ты хочешь сказать, что там лежит путь в эти два мира?

— Я не могу утверждать наверняка, это лишь обрывки рассказов моего мастера.

Чэн Линь погрузился в молчание. Юнь Цзинвэнь действительно знала немного, черпая сведения в основном из древних хроник своей секты и наставлений учительницы. Однако это поразительно перекликалось с тем, что он сам когда-то созерцал внутри тайного царства Долины Короля Пилюль: те мириады сверкающих звездных точек, пульсирующих жизненной силой, вполне могли оказаться реальными обитаемыми мирами.

Поразмыслив еще немного, он решил, что все это дела слишком далекого будущего. Сейчас он был еще очень далек от великого круга стадии Махаяны, так что не стоило попусту изводить себя тревогами. Он произнес:

— Что ж, спасибо, что поделилась со мной. Ты ведь рассказала мне это, чтобы я мог заранее подготовиться к моменту, когда покину этот континент?

Юнь Цзинвэнь тихо ответила:

— Да. Я не знаю, известно ли мастеру о моем нынешнем положении и сможет ли она спуститься в этот мир, чтобы забрать меня обратно. В любом случае, если ты будешь знать об этом, это убережет тебя от неожиданностей.

В груди Чэн Линя внезапно возникло гнетущее чувство, смешанное с уколом затаенной тоски. Пройдя с Юнь Цзинвэнь через столько бурь и невзгод, он вдруг отчетливо осознал, что рано или поздно ей придется вернуться в Высший Мир, и от этого на душе сделалось невыразимо тоскливо.

После недолгого молчания он негромко спросил:

— Ты очень хочешь вернуться в Высший Мир?

Сердце Юнь Цзинвэнь дрогнуло. В интонациях Чэн Линя сквозило легкое замешательство, которое растревожило её мысли. Вспоминая всё, что связало их за это время, разве могла она так просто ответить на этот вопрос? Лишь спустя долгое время она сухо выдавила:

— Брат Чэн, я не хочу возвращаться в Высший Мир... Но если мастер лично явится за мной, у меня просто не будет выбора.

Чэн Линь едва заметно кивнул и больше не проронил ни слова. Между ними повисло затяжное, тяжелое молчание. Наконец, сославшись на то, что ему нужно проверить, как устроились Чжан Сиянь и Чжун Нинсюань, он попрощался и покинул комнату.

Юнь Цзинвэнь смотрела ему в след, и в её груди разлилась тупая боль. Едва начавшее восстанавливаться тело тут же отозвалось мешаниной энергетических потоков, и через мгновение она выплюнула несколько сгустков крови. Поспешно проглотив пилюлю, дева едва слышно прошептала себе под нос:

— Брат Чэн... Если бы это действительно было возможно, я бы хотела только одного — вечно оставаться рядом с тобой.

Чэн Линь не услышал её слов. Он подошел к тайной комнате, где уединились девушки, и, бегло просканировав помещение божественным чувством, убедился, что они по-прежнему глубоко погружены в медитацию. Оставив у дверей несколько флаконов с пилюлями, он развернулся и пошел прочь.

На душе у него было скверно, и ноги сами понесли его в сторону массивных левых ворот зала. Леденящая Иньская стужа, непрерывно сочившаяся оттуда, парадоксальным образом немного остудила его смятенные мысли. Он уже собирался повернуться и уйти обратно в свою комнату для тренировок, как вдруг в самую глубь его сознания ворвался отчетливый, пронзительный зов.

«Иди... Иди... Войди же внутрь!..»

Он резко вздрогнул и очнулся. Первым делом сработал инстинкт — немедленно сбежать отсюда подальше, однако этот призыв словно укоренился в самой его душе: даже если бы он намертво заткнул уши, этот голос все равно продолжал бы звучать внутри его разума.

Внутренне содрогнувшись от этого жуткого феномена, Чэн Линь вскинул свое намерение меча, мощной волной обрушив его на собственное сознание и без остатка сокрушив навязчивый зов. Вглядываясь в чернеющий проем глубокой пещеры, он отчетливо осязал скрытую там смертельную опасность, но вместе с тем ощущал странный трепет — будто в этом мрачном пространстве таилось нечто такое, в чем он испытывал колоссальную, жизненную необходимость.

Он долго колебался на пороге, но в конце концов решительно зашагал прямо к воротам. Опасность этого места была наглядно показана на настенных рисунках: тот древний практик, войдя в эти двери, больше никогда оттуда не возвращался, иначе хроника на стене не оборвалась бы на том самом кадре.

Однако зов в глубине его естества был слишком яростным. А там, где таится смертельная угроза, всегда скрывается соразмерная ей великая возможность. С тех пор как он очутился в этом мире, он неукоснительно следовал этому негласному правилу: каждый его качественный скачок всегда сопровождался балансированием на грани жизни и смерти.

Чем выше риск, тем щедрее будет награда! И если он хочет еще быстрее поднять свою культивацию и боевую мощь, подобных испытаний ему никак не избежать.

В его взгляде зажглась непоколебимая решимость. Размеренным, твердым шагом он пересек границу ворот. Ступив на неизведанную территорию, он сразу заметил разительное отличие под ногами: если пол в главном зале был аккуратно выложен массивными каменными плитами, то здесь земля была дикой и усыпанной обломками мелкой каменной крошки.

Эти камни имели глубокий, иссиня-черный оттенок, напоминающий ночное небо, и источали сковывающий стужу холод. Склонившись, он подобрал один из них и зажал в ладони. Леденящая аура мгновенно прошила его тело, устремившись прямиком к душе, отчего его намерение меча, развитое на девяносто пять процентов, мелко затрепетало.

Однако его обострившееся восприятие души сразу уловило, что эта дрожь не была деструктивной: под воздействием холода его намерение меча словно становилось более плотным и чистым, проходя через своего рода закалку.

Спустя долгое время зажатый в руке осколок начал бледнеть, его глубокая чернота постепенно сошла на нет, и в итоге он превратился в самый обычный серый камень. Зато в его сознании будто закрепилась тончайшая нить морозной энергии, а само намерение меча едва заметно уплотнилось.

«Неужели эти камни способны закалять и взращивать мое намерение меча?» — тихо пробормотал он себе под нос.

Отбросив сомнения, он сделал очередной шаг вглубь пещеры. В то же мгновение его накрыло сильнейшее головокружение — ощущение было точь-в-точь такое же, как при перемещении через телепортационную формацию на колоссальные расстояния. Спустя неизвестно сколько времени его подошвы наконец вновь ощутили твердую почву.

Опустив взгляд, он увидел, что вся земля вокруг усыпана точно такими же иссиня-черными камнями, но их цвет был во много раз темнее тех, что лежали у входа, да и размеры осколков оказались куда крупнее.

Постояв на месте, он снова подобрал один из камней, но на этот раз не стал зажимать его в ладони, а приложил напрямую к точке между бровей. Запредельный, лютый холод мгновенно хлынул сквозь его лоб; тело Чэн Линя крупно задрожало, и он поспешно высвободил все свое намерение меча, бросив его на борьбу с леденящей стихией.

И тут произошло нечто удивительное. Стоило морозным потокам соприкоснуться с его намерением меча, как эта леденящая энергия, подобно изголодавшемуся бродяге при виде изысканных яств, со всей яростью набросилась на его духовный клинок. Каждая крупица леденящего холода, словно тяжелый кузнечный молот, принялась методично и беспощадно наносить удары по призрачному силуэту его намерения меча.

Призрачный клинок в его сознании раз за разом покрывался трещинами и сколами от этих ударов, но в то же мгновение мгновенно восстанавливал свою целостность за счет внутренней энергии. Этот изнурительный процесс длился очень долго, пока наконец в глубине его разума не раздался чистый, звонкий резонанс меча — качество его намерения меча резко пошло вверх, разом достигнув отметки в девяносто шесть процентов!

Чэн Линь пришел в неописуемый восторг. Находящиеся здесь черные камни действительно обладали феноменальным свойством очищать, закалять и взращивать намерение меча — подобная счастливая возможность была поистине бесценным даром. После того как его намерение меча замерло на уровне девяноста пяти процентов, продвигать его дальше было невероятно трудно, и он даже представить не мог, что в мире существуют сокровища, способные помочь в этом деле.

Взмахнув правой рукой, он мгновенно притянул к себе несколько сотен черных камней и уселся на землю со скрещенными ногами. Взяв следующий осколок, он прижал его ко лбу и вновь погрузился в процесс яростной закалки!