На передовой Чэн Лин и его спутники тоже заметили лавину вражеских практиков, хлынувшую с соседних горных хребтов. Однако сейчас они были намертво скованы боем с тремя мастерами стадии Махаяны великого клана Наньгун и не могли вырваться из этой круговерти ни на миг.

К счастью, Пурпурная Гвардия по-прежнему удерживала тактическое превосходство, а потери среди элитного костяка оставались незначительными. Что же касается тридцати тысяч практиков трех южных сект — им оставалось рассчитывать исключительно на собственные силы. Тот, кто сумеет выжить в этой мясорубке, в будущем станет хребтом Секты Безымянного Меча. Это было суровое испытание, но одновременно и колоссальный шанс.

Цзянь Инхао и Се Фэн мгновенно растеряли всю свою былую расслабленность. Они прекрасно понимали, что исход всей этой ночной операции теперь зависел только от них. Чэн Лин и Лю Цинъянь вели дуэли один на один, и даже в случае победы они не смогут завершить их быстро. Единственным выходом было немедленно уничтожить Наньгун Жуя, чтобы освободить руки и перехватить стратегическую инициативу на поле боя.

Молодые люди переглянулись и одновременно выложились на полную мощность. Потоки ослепительной энергии меча и лезвия сабельных клинков яростным шквалом обрушились на Наньгун Жуя, заставляя старейшину в панике отступать шаг за шагом.

Сам Наньгун Жуй находился всего лишь на начальной стадии Махаяны, даже не добравшись до ее пика. Отбиваться в одиночку от двух столь сильных гроссмейстеров и без того было для него запредельно трудной задачей, поэтому все его надежды были обращены на Наньгун Ба — он истово верил, что тот быстро прикончит своего оппонента и придет к нему на выручку.

К несчастью, этот яростный натиск продолжался уже целый час. Истинная энергия Наньгун Жуя иссякла больше чем наполовину, а долгожданный Наньгун Ба так и не появился. В душе старейшина уже крыл своего командира последними словами за беспомощность, а его собственные движения под градом атак Цзянь Инхао и Се Фэна становились всё более тягучими и неуклюжими.

Они продержались еще около пятнадцати минут, прежде чем Се Фэн безупречно подловил врага на микроскопической ошибке. Изогнутая сабля в его руке совершила молниеносный нисходящий рубящий удар, в который мастер без остатка влил концепцию Закона Металла, отчего острота клинка возросла в несколько раз.

Защитная аура Наньгун Жуя была мгновенно разорвана, словно кусок старой гнилой ветоши!

Золотистое лезвие сабли прочертило в ночном воздухе идеальную дугу, и отсеченная рука Наньгун Жуя с глухим стуком упала на землю. Старейшина даже не успел задействовать регенерацию за счет истинной энергии, чтобы вырастить новую конечность — Цзянь Инхао мгновенно воспользовался его секундным оцепенением. Его длинный меч соткал в пространстве плотную, ювелирно выверенную сеть из сотен колющих выпадов, и в мгновение ока тело Наньгун Жуя оказалось пробито в нескольких местах.

Пшик!

Фонтан алой крови брызнул во все стороны. Наньгун Жуй в ужасе попытался разорвать дистанцию, но разве Цзянь Инхао и Се Фэн могли упустить столь идеальный шанс? Нападавшие, словно два свирепых призрака, клещами вцепились в него слева и справа.

Лишившись руки, Наньгун Жуй потерял координацию движений и баланс тела, отчего его поспешное отступление выглядело крайне неуклюжим, обнажая всё новые и новые бреши в обороне.

— Сейчас! — громогласно проревел Цзянь Инхао.

Он высоко подпрыгнул в воздух, занес меч над головой обеими руками и со всей дури обрушил его вниз!

Наньгун Жуй судорожно вскинул уцелевшую левую руку, выбрасывая перед собой мощный защитный барьер в виде светящегося диска. Но этот удар Цзянь Инхао готовил со всей тщательностью, без остатка влив в клинок колоссальные объемы концентрированной энергией меча — атака обладала сокрушительной массой и силой.

Бум!

Светящийся щит под левой рукой старейшины с треском лопнул, и Наньгун Жуй, шатаясь, покатился назад. Что еще хуже — его левая рука от жуткой отдачи была полностью раздроблена и теперь бессильно плетью свисала вдоль тела.

В это же мгновение Се Фэн, стелясь в низком приседе, коварной змеей выскользнул из слепой зоны прямо за спиной врага и нанес горизонтальный круговой удар саблей.

В темноте вспыхнул золотой полумесяц, очертив изящную траекторию, и в следующую секунду окровавленная голова Наньгун Жуя взмыла в ночное небо, отделившись от тела. Глаза Цзянь Инхао хищно блеснули, и он мгновенно выпустил серию из нескольких лучей энергии меча, которые насквозь прошили летящую голову.

Дикая, необузданная энергия клинка в одно мгновение в хлам разнесла божественную душу старейшины!

Великий старейшина Наньгун Жуй был мертв окончательно и бесповоротно!

— Быстрее, на помощь Цинъянь! — в один голос выдохнули молодые люди.

Се Фэн одним точным движением срезал с безжизненного пальца Наньгун Жуя пространственное кольцо, припрятал его за пазуху, и они метеорами устремились к месту дуэли Наньгун Цяня.

К этому моменту Наньгун Цянь в противостоянии с Лю Цинъянь уже дышал на ладан, прочно обосновавшись в глухой обороне. Заклинания этой девицы были запредельно противоестественными и мощными. В свое время до него доходили слухи, что во время турнира Шести Великих Академий в Нефритовом Городе Лю Цинъянь продемонстрировала миру абсолютную вершину контроля — «Безупречное Искусство Магии».

Тогда он лишь презрительно фыркнул, посчитав это глупыми байками. Кто такая эта Лю Цинъянь, каково ее происхождение и сколько жалких лет она вообще потратила на культивацию? Как девчонка из какой-то заштатной второсортной фракции могла овладеть столь легендарным уровнем контроля? Однако теперь, столкнувшись с ее магией лицом к лицу, он на собственной шкуре прочувствовал, насколько она опасна.

Разумеется, в этой хаотичной ночной резне Лю Цинъянь не использовала «Безупречное Искусство Магии» — это было технически невозможно. Данный вид тотального контроля идеально подходил исключительно для дуэлей один на один на арене, когда магу никто не мешает, позволяя с ювелирной точностью рассчитать точки падения каждого заклинания и обрушить их одновременно.

Сейчас же они находились не на безопасном помосте, а посреди бурлящего поля боя, где под ногами копошились тысячи практиков. Здесь просто не было условий для проведения столь сложного ритуала. К тому же активация «Безупречного Искусства Магии» требовала колоссальных затрат ментальной энергии, и Лю Цинъянь не была настолько глупа, чтобы так бездарно разбазаривать силы.

Но даже без использования своего главного козыря, ее базовая техника Восьми Пределов Дао способна была заставить Наньгун Цяня харкать кровью. Заклинания пяти стихий — Металла, Дерева, Воды, Огня и Земли — лились из ее рук непрерывным, полноводным потоком, отчего у старейшины буквально рябило в глазах.

Более того, используя концепцию взаимного порождения и преодоления пяти элементов, Лю Цинъянь виртуозно ловила моменты энергетических резонансов. Мощь ее заклинаний возрастала с каждым новым пассом, наслаиваясь друг на друга тяжелыми волнами.

Для Наньгун Цяня же эта битва превратилась в сущую трагедию. Он обладал чистым единичным корнем стихии Огня, и весь его арсенал сводился к нескольким стандартным огненным техникам. За час непрерывного боя Лю Цинъянь до мельчайших нюансов изучила все его боевые техники. Ее точечные удары по уязвимым местам и использование противоположных, подавляющих Огонь стихий окончательно измотали старейшину.

Изначально он делал ставку на то, что Лю Цинъянь слишком молода. Пусть они оба находились на начальной стадии Махаяны, ее стаж культивации был ничтожен, а значит, ее навыки контроля магии должны уступать его вековому опыту, да и запасы истинной энергии не могли быть слишком глубокими.

Но он просчитался абсолютно во всем. Магия Лю Цинъянь была монументальной, величественной и одновременно пугающе детализированной. Будь то разрушительные массовые заклинания или точечные малые плетения — всё это вылетало из-под ее пальцев с абсолютной легкостью, без малейших задержек или пауз при смене стихий, не оставляя врагу ни единой зацепки для контратаки.

Более того, после часа изнурительной рубки Наньгун Цянь едва волочил ноги от истощения, в то время как Лю Цинъянь выглядела так, словно у нее внутри стоял вечный двигатель — в ее действиях не было ни малейшего намека на упадок сил.

В этом и заключалась истинная, первобытная мощь практиков с пятью духовными корнями. Пусть для прорыва на каждый новый подранг им требовалось колоссальное, просто астрономическое количество духовной энергии по сравнению с обычными людьми, но в случае успеха объемы их внутренней энергии и разрушительная сила превосходили показатели рядовых практиков минимум в пять раз!

Цзянь Инхао и Се Фэн без труда отыскали их полыхающий сектор. Цзянь Инхао без лишних слов молнией врубился в ближний бой, атакуя Наньгун Цяня.

Се Фэн же, застыв на мгновение, восхищенно посмотрел на парящую в небесах Лю Цинъянь и мысленно поднял большой палец вверх. Ее магия была поистине несравненной; столкнись он с ней сам, ему пришлось бы несладко. Он слышал, что большинство этих продвинутых техник ей передал лично Чэн Лин. Если следовать этой логике, то каков же тогда истинный уровень магического мастерства самого Чэн Лина? Жаль только, что юноша никогда не демонстрировал свои навыки контроля стихий на публике.

Чего Се Фэн не знал, так это того, что хотя Чэн Лин действительно обучил девушку концепции Восьми Пределов, сам он до мозга костей оставался фанатичным приверженцем Пути Меча. Если не считать использования Пламени Падающей Звезды  для активации Предельного Пути Огня, в остальных стихийных заклинаниях он, мягко говоря, смыслил как свинья в апельсинах.

Се Фэн постоял в стороне буквально несколько секунд, зорким взглядом гроссмейстера вычленил пару критических брешей в защите Наньгун Цяня и, взмахнув парными саблями, яростным вихрем ворвался в круг боя.

Наньгун Цяню и в дуэли-то приходилось несладко, а когда на него скопом навалились еще и Цзянь Инхао с Се Фэном, из него чуть дух не вышибло от ужаса и боли. Бедолага крутился в воздухе юлой, искренне жалея, что у него от природы нет восьми глаз и шестнадцати конечностей. Он больше не помышлял о победе и, судорожно выставив очередной заслон, попытался на полной скорости дезертировать с поля боя.

Но Лю Цинъянь была невероятно проницательной. За час непрерывного контакта она выучила всю психологию врага наизусть и по одному лишь мимолетному движению корпуса мгновенно разгадала его трусливый замысел. Пока Цзянь Инхао и Се Фэн сковывали его маневры в ближнем бою, она, оставаясь на внешнем контуре, методично и безжалостно отсекала ему любые пути к отступлению шквалом направленных заклинаний. Стоило Наньгун Цяню попытаться рвануть в сторону, как перед его лицом тут же взрывался очередной магический заряд.

Старейшина выл от безысходности, его душили слезы обиды. Трое против одного — да есть ли у вас вообще хоть капля стыда и воинской чести?! Но он прекрасно понимал, что любые словесные оскорбления сейчас не возымеют никакого эффекта. Под перекрестным огнем трех монстров ему оставалось лишь активировать все скрытые резервы организма и отбиваться из последних сил!

Однако человеческие ресурсы имеют свой предел. Наньгун Цянь и так дрался слишком долго, растратив колоссальное количество энергии. Под тройным давлением он сумел продержаться от силы минут пятнадцать, после чего его руки окончательно ослабли, а в даньтяне воцарилась звенящая пустота — он не мог выдавить из себя больше ни единой капли энергии.

Троица штурмовиков союза упускать такой момент не собиралась. Яростные лучи энергии меча, сабельные клинки и разрушительные магические плетения одновременно обрушились на беззащитное тело Наньгун Цяня. В следующее мгновение великий старейшина превратился в невесомый пепел, навсегда растворившись в пространстве между небом и землей.

Все трое синхронно перевели дух — одновременная ликвидация двух мастеров стадии Махаяны далась им со скрипом и колоссальным трудом. Лю Цинъянь поймала падающее сверху пространственное кольцо и уже собиралась развернуться, чтобы лететь на помощь к Чэн Лину, но Се Фэн мягким жестом перекрыл ей траекторию:

— Цинъянь, не суетись. За брата Чэна можно не переживать — с его аномальной боевой мощью Наньгун Ба ничего не сможет ему сделать, в худшем случае они просто завязнут в позиционном клинче. Наша главная проблема сейчас в другом: численность армии Наньгун слишком велика, и тридцать тысяч практиков наших трех сект уже находятся на грани тотального разгрома.

Лю Цинъянь вздрогнула, мгновенно приходя в себя:

— Ты прав! Быстрее, нужно снять давление с наших тылов!

Се Фэн удовлетворенно кивнул. Главная ценность Лю Цинъянь на поле боя заключалась именно в ее колоссальной разрушительной мощи по площадям. Теперь, когда высшие старейшины Махаяны клана Наньгун были мертвы, а мастера Преодоления Бедствия и Слияния были надежно связаны бойцами Пурпурной Гвардии, вся остальная стотысячная масса врага состояла из практиков рангом ниже Слияния. Стоило Лю Цинъянь включить свои площадные заклинания, как эти люди превратились бы в беззащитных ягнят на бойне, и весь ход сражения мгновенно перевернулся бы на сто восемьдесят градусов.

Троица мастеров незамедлительно рванула в самый хвост колонны, с ходу врезаясь в гущу войск Наньгун.

Оказавшись на месте, Лю Цинъянь аж зубами заскрипела от ярости при виде открывшейся картины. Почти стотысячная лавина карателей Наньгун плотным кольцом окружила уцелевшие двадцать тысяч практиков союза, методично уничтожая их одного за другим.

В численном плане союзники уступали врагу почти в пять раз. И хотя Ли Цинсун, У Тяньчжао и Сяо Цзютянь — трое мастеров стадии Преодоления Бедствия — костью в горле стояли на передовой, сдерживая натиск, под непрерывным давлением свежих сил врага они уже начали терять контроль над ситуацией.

Союзное войско оказалось разорвано на несколько десятков изолированных очагов сопротивления, в каждом из которых зажатыми оказались от нескольких сотен до тысячи бойцов. Против каждого такого очага Наньгун выставил троекратный численный перевес. Арбалетные болты с талисманами у гвардейцев полностью закончились, и окруженным воинам оставалось лишь сбиваться в плотные оборонительные каре, отчаянно и свирепо отбивая лавины ударов.

Глаза Лю Цинъянь яростно округлились, она резко вскинула обе руки к небу, и в вышине над полем боя начал медленно соткаться ослепительный, золотой энергетический шар.

Она сделала резкий выпад правой рукой, и сфера над ее головой закружилась с бешеной скоростью, лихорадочно втягивая в себя все остатки природной духовной энергии из окружающего пространства. С каждым новым витком из этой сферы с тихим свистом материализовался призрачный клинок, который мгновенно устремлялся вниз, вонзаясь в порядки войск Наньгун.

Количество иллюзорных мечей росло в геометрической прогрессии. Более того, эти клинки обладали запредельной скоростью и настолько плотной энергетической структурой, что их практически невозможно было отличить от реального боевого оружия. Прошив насквозь одного вражеского практика, иллюзорный нож лишь слегка бледнел в цвете, после чего продолжал свое смертоносное движение, вонзаясь в следующую жертву.

Не прошло и пары минут, как в ночном небе над долиной соткался колоссальный частокол из сотен призрачных мечей. Они сплошным ковром кружились в воздухе, и каждая новая траектория их падения означала неминуемую смерть очередного практика клана Наньгун!

Сражающиеся внизу воины мгновенно зафиксировали это чудо. Ли Цинсун, У Тяньчжао и Сяо Цзютянь одновременно выдохнули с колоссальным облегчением: «Слава Небесам, продержались! С поддержкой такого мощного орудия массового поражения окончательная победа — лишь вопрос времени!».

Практики же клана Наньгун, напротив, пришли в неописуемый ужас. Вглядываясь в парящий в небе силуэт Лю Цинъянь, они понимали, что если не остановить эту ведьму прямо сейчас, от их стотысячной армии не останется даже воспоминаний. Все уцелевшие маги и лучники Наньгун немедленно взмыли в воздух, координируя свои дальнобойные заклинания и артефакты, чтобы сбить девушку на землю.

Однако они столкнулись с непреодолимым препятствием: по бокам от Лю Цинъянь, словно два нерушимых монолита, застыли двое гроссмейстеров с чудовищной аурой. Любой практик Наньгун, пытавшийся приблизиться на дистанцию удара, мгновенно уничтожался их клинками на взлете, а все летящие издалека вражеские заклинания и стрелы рассеивались в пыль, не успев приблизиться к Лю Цинъянь и на полшага!