Онлайн чтение книги Девять абсолютов бессмертного пути Nine Absolutes of the Immortal Path
90 Занавес опускается

Меч Чэн Лина двигался всё быстрее и быстрее, и число павших от его руки учеников семьи Чэнь неумолимо росло. Лицо его было мрачным; он в упор посмотрел на Чэнь Хаожаня и процедил:

— И в этом заключается твоя ответственность как главы рода — посылать их на верную смерть?

Чэнь Хаожань впал в ярость и закричал:

— Неблагодарный сын! Ты безжалостно убиваешь своих соплеменников — неужели в этом проявляется твой сыновний долг?

Чэн Лин холодно усмехнулся. Даже в такой момент этот человек всё еще пытался выставлять себя отцом. Неужели он забыл о том, как изгнал его, как устраивал засады и пытался убить? Только почувствовав угрозу собственной жизни, он вспомнил, что перед ним его сын, и попытался сковать его узами «сыновней почтительности».

Если бы Чэн Лин не знал правды о своем происхождении, возможно, у него и впрямь не поднялась бы рука. Всё-таки это было тело его биологического отца. Но услышав от Сиянь подробности того, что произошло на самом деле, он больше не испытывал к Чэнь Хаожаню ничего, кроме глубокой ненависти.

Чэн Лин хранил молчание, не желая вступать в споры. Он просто прорубал себе путь к Чэнь Хаожаню. Любой, кто осмеливался встать на его пути, был обречен на смерть.

Не прошло и четверти часа, как от его руки пало уже несколько десятков человек. Ученики начали постепенно приходить в себя от шока; видя его призрачное искусство перемещения и невероятную скорость атак, против которой никто не мог продержаться и одного размена, они больше не решались преграждать ему путь.

Какой бы заманчивой ни была должность наследника и ресурсы клана, для этого нужно было как минимум остаться в живых. Глядя на происходящее, они понимали: лезть на рожон — значит просто пойти на убой, оставив плоды победы кому-то другому. Один за другим они начали отступать, освобождая дорогу.

Чэн Лин холодно улыбнулся и в несколько стремительных шагов оказался перед Чэнь Хаожанем. Клинки снова скрестились в дуэли.

Чэнь Хаожань кипел от злости, его ученики оказались жалкими слабаками, не сумевшими нанести врагу даже царапины. В итоге ему снова пришлось встретиться с этим непокорным сыном лицом к лицу. Он заставил себя собраться и сосредоточил все силы на защите.

Но теперь Чэн Лин действовал иначе — поступки Хаожаня окончательно вывели его из себя. Его атаки стали молниеносными: он применил свою самую мощную технику — Стиль Меча Грозового Облака.

Этот стиль стоял на ступень выше Меча Чистого Ветра. Чэн Лин постиг в нем тридцать четыре приема из тридцати пяти (последний всё еще не давался ему для понимания). Однако даже этих приемов было достаточно, чтобы обрушить на врага сокрушительную мощь.

Вдобавок он постоянно вплетал в атаки приемы Рассекающего облака, замедляя реакцию Чэнь Хаожаня и захватывая полное преимущество. Созданный им прием Рассекающего облака был крайне необычен, хотя Хаожань и знал Стиль Меча Скрытого Облака, он не мог найти противодействия этой технике и лишь пытался минимизировать её влияние на свое восприятие и движения.

Ему приходилось предугадывать каждый выпад Чэн Лина. Если бы он пропустил прямой удар, даже секундное замешательство означало бы смерть. Поэтому Хаожань держал нервы на пределе, не смея расслабиться ни на миг.

Он уже получил несколько ранений и слишком долго находился в состоянии предельной концентрации. Его духовная энергия и ментальные силы истощались, он начал чувствовать, что силы покидают его.

Чэн Лин же, напротив, орудовал мечом легко и непринужденно, словно летящий по небу конь. Каждый его удар был нацелен в жизненно важные точки. Скорость его движений продолжала расти — техники стихии молнии всегда славились своей стремительностью.

Контраст между нападающим и отступающим становился всё разительнее. Спустя пятнадцать минут движения Чэнь Хаожаня стали хаотичными, а бреши в защите — очевидными.

Взгляд Чэн Лина оставался кристально чистым. Поймав момент, когда защита врага дрогнула, он мгновенно обрушил серию смертоносных приемов - Движение грома, Сотрясающий гром, Вихрь темного грома и Сокрушительный гром!

Скорость этих ударов была запредельной. Чэнь Хаожань не успел выставить блок. Раздались звуки вспарываемой плоти. Лезвие вонзилось в его руку и бедро. Вскрикнув от боли и понимая, что сегодня ему не победить, он решил пойти ва-банк. Не пытаясь уклониться, он обрушил свой меч прямо на голову Чэн Лина, надеясь забрать его с собой в могилу.

Чэн Лин не ожидал такого отчаянного выпада. Времени на маневр не осталось, и он был вынужден блокировать удар мечом. Однако в этот удар Хаожань вложил все остатки своих сил и веса. Чэн Лин, принимавший удар одной рукой, сразу оказался в невыгодном положении. Лезвие врага глубоко вонзилось в его плечо, едва не отрубив руку.

Превозмогая боль, Чэн Лин левой рукой схватил лезвие меча Хаожаня, не заботясь о том, что может лишиться ладони. Правой рукой он нанес восходящий удар, отсекая руку Чэнь Хаожаня, а затем резким выпадом пронзил его горло насквозь.

Чэнь Хаожань издал хриплый крик, схватился за горло и прохрипел:

— Ты... нечестивый сын... Ты убил отца... Не боишься ли ты... кары небес?

Чэн Лин холодно рассмеялся:

— Перестань притворяться отцом. Ты ведь давно знал, что я тебе не сын. Ты никогда не любил меня. В память о тех нескольких годах, что ты меня растил, я дарую тебе быструю смерть.

Зрачки Чэнь Хаожаня сузились от удивления:

— Ты... ты всё-таки узнал... — Договорить он не успел: тело его рухнуло на землю, и жизнь покинула его.

Ученики семьи Чэнь в ужасе наблюдали за этой сценой.

— Он... он убил главу! Что нам делать? Мы должны отомстить? — дрожащими голосами переговаривались они.

— Ты дурак? Глава не справился, а мы и подавно пойдем на убой!

— Нужно ждать возвращения старейшин... Но почему никто из них не возвращается?! Всё, семье Чэнь пришел конец!

Чэн Лин не проронил ни слова. Он поднял голову к небу и прошептал:

— Учитель, часть долга я вернул. Не волнуйся, я найду всех, кто приложил к этому руку. Матушка Чэн, я исполнил клятву, спи спокойно.

В этот момент Чэн Лин почувствовал, как незримая нить, сковывавшая его душу, медленно истаяла. Его охватило чувство невероятной ясности и свободы. И в этом состоянии он наконец ощутил барьер стадии Зарождающейся Души.

Его душа, освободившись от оков, словно возвысилась, а ментальная энергия немного возросла. Он и не думал, что исполнение небесной клятвы принесет такие плоды. Чэн Лин был уверен, если он уйдет в уединение на пару месяцев, то обязательно совершит прорыв.

Впрочем, в будущем он предпочел бы обходиться без таких подарков небес — слишком много обязательств. По натуре Чэн Лин стремился к абсолютной свободе, и сознание того, что он связан клятвой, его тяготило.

Он огляделся. Ученики, боясь подойти ближе, окружили его плотным, но нерешительным кольцом. Со звонким щелчком меч «Грозового Облака» вернулся в ножны. Чэн Лин спокойно произнес:

— Отныне в городе Листопада нет семьи Чэнь. Дальше — решайте сами.

С этими словами он вышел за ворота, взял Сиянь за руку и медленно скрылся в ночи.

Однако расслабляться было рано. В поместье «Шэнь-нун» всё еще оставалось более сотни элитных бойцов обеих семей. Если не избавиться от них, проблемы не закончатся.

Вернувшись во внутренний двор, он спросил Сиянь:

— Ты хочешь сохранить жизнь этим ученикам Чэнь?

— Чэнь Хаожань мертв. У меня больше нет ничего общего с семьей Чэнь! — отрезала Сиянь.

Чэн Лин вздохнул:

— В таком случае, пусть они исчезнут навсегда.

Он сделал несколько пассов руками, активируя убивающий массив. До этого он лишь удерживал их в ловушке, не подвергая смертельной опасности, — они просто тратили силы в иллюзиях. Теперь же всё изменилось.

Люди внутри массива увидели, как окружающий мир начал преображаться. В пустыне каждая песчинка, ударявшая в тело, начала вытягивать каплю духовной энергии. На ледяной равнине ледяной ветер забирал силы. В лесу каждый падающий лист или лепесток стал смертоносным.

Они в панике пытались бежать, но выхода не было. Они не могли даже встретиться друг с другом: маленький сад внутреннего двора превратился в мириады изолированных пространств, ставших для них могилой.

Спустя три дня во внутреннем дворе воцарилась тишина. Ни Предки семьи Чэнь и Управы Города, ни их приближенные так и не вышли наружу. Они навсегда остались в недрах массива.

В одной из комнат поместья друг против друга сидели двое. Одним из них был Чэнь Сун — единственный выживший из тех, кто вошел в «Шэнь-нун».

Он посмотрел на Чэн Лина и сказал:

— Брат Лин, ты наконец-то вернулся!

Чэн Лин ответил:

— Да, брат Сун, я вернулся. Я расскажу тебе всё, а как поступить — решишь сам.

Чэнь Сун был в полном замешательстве:

— Что произошло? Почему я здесь? Я помню только, как глава отправил нас убить владельцев «Шэнь-нун».

В этот момент вошла Сиянь. Она смыла грим, вернув себе прежний облик, и спокойно сказала:

— Брат Сун, те, кого вы шли убивать — это мы с Чэн Лином.

Чэнь Сун лишился дара речи:

— Что всё это значит? Чэнь Ин, почему ты здесь? Брат Лин, объясни же мне!

— Эта история началась шесть лет назад...

Чэн Лин рассказал ему всё без утайки, закончив словами:

— Я не сын Чэнь Хаожаня и не член вашей семьи. Он убил моего учителя и оскорбил мою мать. Наша вражда была предрешена небесами.

— Брат Сун, семья Чэнь разрушена. Тебе решать: захочешь ли ты мстить или оставишь мирские дела и вернешься в Секту Безымянного Меча для совершенствования.

Чэнь Сун долго молчал, его взгляд был потерянным. Наконец он спросил Сиянь:

— Чэнь Ин, это правда? Глава действительно хотел сделать тебя наложницей и убил тетю?

— Это правда, — ответила она. — С того дня я поклялась, что больше не буду его дочерью. Теперь мое имя — Сиянь!

— Сиянь... Сиянь... — прошептал он и резко обернулся к Чэн Лину: — А мой отец?!

— Как и все остальные, он исчез в недрах массива.

— Но почему?! Он ведь ничего тебе не сделал!

— Он участвовал в засаде на моего учителя. Брат Сун, ради нашей старой дружбы я спас тебя. Если захочешь мстить в будущем — я приму вызов. Можешь нападать открыто, можешь пытаться отравить — мне всё равно.

— Но помни, я даю тебе только один шанс. Я прощаю тебя один раз, но если ты попробуешь снова — я убью тебя без капли жалости.

Чэнь Сун смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова. Чэнь Хаогуан всю жизнь боролся с Чэнь Хаожанем за власть и совершил немало зла против Чэн Лина. Его гибель была заслуженной. То, что Чэн Лин пощадил его сына, уже было актом величайшего милосердия.

Но горечь от потери отца нельзя было унять мгновенно, поэтому он хранил тяжелое молчание.

Чэн Лин спокойно добавил:

— Завтра я вернусь в секту. Как быть дальше — решай сам, брат Сун.

Затем он повернулся к Сиянь:

— Сиянь, «Корпорация Шэнь-нун» — это твоя опора. Благодаря массивам никто в городе Листопада не сможет тебе навредить. Оставайся здесь на время и усердно тренируйся.

Сиянь вздрогнула и со слезами на глазах спросила:

— Брат Лин, ты бросаешь меня?

Чэн Лин нежно погладил её по волосам и мягко сказал:

— Нет, что ты. Я просто возвращаюсь в секту, чтобы найти остальных участников тех событий. Я буду навещать тебя. Занимайся лавкой и не пропадай, чтобы, когда я вернусь, мне не пришлось тебя искать.

Сиянь тут же улыбнулась сквозь слезы:

— Хорошо, я обязательно буду ждать твоего возвращения!